— То сделай, это сделай. И так с темна до темна спину не разгибаю. А ему все мало, — озлобленно шептал он. — Ишь, хлебом попрекать вздумал, клоп ненасытный. Так бы всю кровь и высосал, иуда проклятый.
Карлов понял, что тирады относятся к хозяину. Он подошел к самому краю настила:
— Здравствуй, Пузанок!
Парень поднял голову и приветливо, улыбнулся:
— Здравствуйте. Как спалось? Не замерзли?
— Под такой печкой трудно замерзнуть. — Георгий повел вниз змейку молнии на комбинезоне и, подмигнув Пузанку, показал меховую толщу подкладки.
— Вот это да...
Парень был заворожен таким обилием меха и восхищенно смотрел на летчика. Потом засуетился, начал срывать со стены сбрую, хомут, вожжи...
— А я вот лошадь запрячь пришел. Хозяин за Маныч собирается, к сыну. Сын у него там старшим полицаем служит, — как бы между прочим объяснил Пузанок.
Георгий насторожился.
— Что же ты раньше не говорил, что у хозяина сын полицай?
— А вы не спрашивали раньше-то, — ответил парень и вывел лошадь на улицу.
«В самое логово предателя попал, — подумал Георгий. — Неужели хозяин знает, что я здесь прячусь?.. Нет, не может быть. — Георгий вспомнил, с какой неподдельной радостью встретила его Надежда Ивановна. — Даже актриса не в состоянии так играть. А если что — постреляю предателей, сам застрелюсь, а живым не дамся».
Со двора доносились ворчание и ругательства Пузанка, запрягавшего лошадь. Потом он зашел в сарай, молча взял большую охапку сена и отнес в сани.
Георгий услышал повелительный голос. Хозяин перечислял Пузанку, что без него надо сделать: пекся о скоте, о хозяйстве. Через некоторое время заскрипели полозья.
— Вечером попозже вернусь, — уже отъехав, крикнул хозяин.
Вскоре пришла Надежда Ивановна. Глаза ее радостно блестели.
— Вот мы и одни остались. Как провели ночь?
— Ночь-то ничего. Да не нравится мне, что сын вашего хозяина в полиции служит.
— А вы думаете мне это нравится? Но вы не беспокойтесь, он сюда всего один раз приезжал, и то месяца два назад.
— А почему хозяин именно сегодня к нему поехал? — допытывался Георгий.
— Да вы что? Неужели мне не верите?
— Верить-то верю, а все-таки. Почему именно сегодня? — он пристально смотрел на нее.
Минуту оба не опускали глаз. В его хмуром взгляде сквозило недоверие. Она, казалось, говорила: «Глупый, неужели не чувствуешь, как рада я этой встрече».
— Хозяин уже несколько дней собирался к сыну, на станцию Пролетарскую, — спокойно пояснила Надежда Ивановна. — Жена его там гостит, он ее привезти должен. Но последние дни стояли большие морозы. А со вчерашнего вечера начало теплеть, вот он и поехал сегодня. Не бойтесь, милый, не думайте об этом, — ласково убеждала она. — Никто вас не выдаст. Все будет хорошо. Сейчас принесу вам поесть и схожу к одной знакомой — ленинградке. Выведаю, может, у нее от мужа что-нибудь из одежды осталось.
Чувство благодарности и облегчения захлестнуло Карлова.
— Спасибо, Надежда Ивановна, — глухо сказал он. — Спасибо!
От знакомой Надежда Ивановна вернулась с пустыми руками.
— Тоже, как и я, все выменяла на молоко и на хлеб, — сказала она со вздохом, присаживаясь возле Карлова. — Где же добыть? Взять у хозяина? Он спохватится. Из дома выгонит...
— А у Пузанка ничего нет? — спросил Карлов.
— Что вы, весь его гардероб на нем...
Неожиданно в голове летчика созрел дерзкий план.
— А что, если... если ночью зайти в дом с автоматом и потребовать у хозяина старую одежду?
Надежда Ивановна на минуту задумалась.
— Конечно, с перепугу хозяин все вам отдаст, но... когда вы уйдете, наверняка побежит к старосте. А тот вышлет погоню. Староста из-за сына его побаивается.
— Так я свяжу его да запру, а сам на лошадь — и ищи ветра в поле. За ночь-то я далеко отмахаю.
— Рискованно, — с сомнением проговорила Надежда Ивановна.
— Но ведь другого выхода нет... Пусть так будет.
— Только вы уж тогда и нас свяжите. Я вам веревок наготовлю.
— Можно к вам наверх? — послышался тихий голос Пузанка.
— Можно, Пузанок, лезь сюда, — разрешил Георгий и добавил, обращаясь к Надежде Ивановне: — А Пузанок пусть лошадь не распрягает, когда хозяин вернется.
Парень забрался на сеновал и присел на корточки возле летчика. Надежда Ивановна рассказала ему о плане Карлова. По наивным моргающим глазам Пузанка трудно было понять, как он это воспринял. Прошло немало времени, пока он заговорил, растягивая слова:
— Да. ладно. Чего уж тут. Только лошадь усталая придет. Далеко ли ускачете? Может, на завтра энто дело отложим? — И вдруг оживился: — Завтра я вас мигом за Маныч доставлю.