— В таких случаях у нас в России опохмеляются.
— O! С утра я не привык. Я уже проглотил таблетку от головной боли. А ты еще не забыл эту белокурую бестию?
— Я уже говорил вам, что у меня есть другая дама.
— Да, да. Я помню.
— Ради нее я хотел бы обратиться к вам с деликатной просьбой.
— Я готов сделать все, что в моих силах.
— Господин фельдфебель, моя знакомая собирается пойти в село Малоивановку за продуктами. Для этого ей необходим пропуск. Она обратилась ко мне, но я еще так мало работаю в ГФП, что не считаю возможным брать для нее пропуск в русской полиции. Если вас не затруднит сделать это для меня, я был бы вам очень признателен.
— Хорошо! Я достану для нее пропуск, только не зови меня больше фельдфебелем. Еще вчера вечером я просил тебя об этом...
— Я думал, вы уже забыли, о чем говорили вчера.
— Я никогда ничего не забываю, даже если бываю пьян. Запомни это, Леонид. Как зовут даму вашего сердца?
— Алевтина Кривцова.
Макс Борог достал из кармана блокнот и сделал для себя пометку.
— Если я правильно тебя понял, то сегодняшний вечер ты даришь ей?
— Да. Хотел бы сегодня же отдать ей пропуск.
— У тебя будет эта возможность. К обеду я тебе его принесу.
— Спасибо, Макс. Я тебе очень признателен...
— На твоей благодарности далеко не уедешь. Лучше познакомь и меня с твоей фрейлейн. Наверное, у нее есть подруги. Быть может, и мне улыбнется одна из них.
— Хорошо! Я поговорю с ней на эту тему.
— Господин Дубровский, вас просит зайти фельдполицайсекретарь Рунцхаймер! — крикнул Вальтер Митке, выходя из дверей барака.
— Спасибо! Бегу! — ответил Дубровский и, обращаясь к фельдфебелю Борогу, добавил вполголоса: — Извини, Макс. Ты же знаешь, Рунцхаймер не любит ждать.
Он расправил ремень, одернул куртку и побежал к Рунцхаймеру.
Войдя в кабинет шефа, Дубровский обратил внимание на подстилку, где обычно лежал Гарас. Собаки не было. Рунцхаймер перехватил его взгляд, загадочно улыбнулся.
— Сегодня Гарас выполняет особое поручение, — пояснил он.
За дверью, ведущей в спальню, послышался громкий, отрывистый лай.
— Видите, он докладывает, что у него все в порядке. — Рунцхаймер беззвучно рассмеялся. — Он даже на расстоянии чувствует, когда говорят о нем, и немедленно подает голос.
— А за какую провинность вы изолировали его?
— О, нет! Гарас безупречен. Я никогда его не наказываю. Сейчас он охраняет в спальне мою даму. Я запретил ей вставать с постели. Гарас понял меня с полуслова. Он вскочил на кровать, улегся у ее ног, и я уверен, что без моей команды он не покинет своего ложа.
Пересиливая отвращение, Дубровский заставил себя улыбнуться.
— Господин фельдполицайсекретарь, я восхищен вашей изобретательностью! — проговорил он. — Клянусь, я никогда бы не додумался до такого развлечения.
— А вам это и не доставило бы удовольствия, господин Дубровский. Только настоящий немец может по достоинству оценить мою шалость. Но сейчас разговор о другом... Я распорядился, чтобы Алекс передал вам нескольких наших агентов. Вы будете принимать их в комнате номер семь в здании русской вспомогательной полиции. Эта комната закреплена за нами. Ключ у дежурного по полиции. Надеюсь, вы понимаете, что появление этих людей здесь, в ГФП, могло бы навлечь на них подозрение местных жителей. В русской полиции — дело другое. Туда ходят почти все, кто проживает в Кадиевке. Поэтому наши люди принимают своих агентов только в полиции. Сегодня в десять часов туда придет господин Золотарев, Александр Золотарев. До сих пор он был на связи у Алекса. Теперь я поручаю его вам. Это житель села Максимовка. Запишите его сообщения. Наиболее интересные донесения пусть он напишет сам. Договоритесь с ним о следующей встрече. И поставьте ему задачу побывать у знакомых здесь, в Кадиевке. У него есть такие знакомые. Пусть попытается выяснить, кто взорвал водокачку, кто расклеивает листовки со сводками советского командования. Для нас это теперь главное. Вам ясно?
— Будет исполнено, господин фельдполицайсекретарь!
— И еще. Вам, господин Дубровский, пора уже и самому обзаводиться знакомствами в Кадиевке. При случае сами вербуйте себе агентов. Чем больше наших тайных агентов будут информировать нас, тем легче будет очищать тылы германской армии от вражеских элементов.
— Я понял вас.
— Прекрасно! Можете идти.
— Прошу прощения, господин фельдполицайсекретарь! Я хотел бы уточнить один вопрос.