— Н–но, сатан–на! — злобно шепчет Васька и снова бьет лошадь. Опять она, сбочившись, прыгнула, просеменила несколько шагов и снова остановилась.
А с того загона сильная лошадь ровно вывозит телегу с кладью на межу. Лошадью правит братишка, а Настя идет сбоку, с той стороны воза. Она не видела, как мы выезжали. Это хорошо! Вот как‑нибудь межу нам одолеть. Крутая она, воз опрокинешь. Стыда не оберешься. Придется подсоблять лошади.
Васька решился взять это расстояние сразу и выехать на межу. Он дернул лошадь, крепко ударил ее х вожжами. Карюха, совсем опустив голову до земли, рывком допрыгала до межи и вновь хотела остановиться. Не тут‑то было! Васька так хлестнул ее вовремя, что она, не останавливаясь, собрав последние силы, почти вползла на крутую межу, а я, забыв — смотрят на нас или нет, начал подпихивать сзади. Затрещала и накренилась наша телега, но все же выехали на межу. Колеса с хрустом и грозным треском провалились в колею. Испуганно оглядываю лошадь, сбрую, телегу — все в целости.
— Садись, — предлагает Васька.
— Спасибо! Лучше пешком.
Брат, привязав вожжи за передок телеги, идет сбоку, покрикивая на лошадь. А я, уже опомнившись, нет–нет да и взгляну украдкой. В одно и то же время мне хочется, чтобы передняя подвода уехала от нас подальше, и догнать их, увидеть Настю, — и лучше не видеть.
Так мы проехали с полдороги, почти не отставая. Васька, тихо усмехаясь, посматривал то на меня, то на переднюю подводу. Наконец не утерпел:
— Чего ты не подойдешь к ней?
— Зачем?
— Как зачем? Два года не виделись!
— И не надо.
— Иди поговори. Небось и ей охота повидаться. Самой‑то вроде неловко подходить.
Ого, брат‑то мой не такой тюфяк, как я думал.
Подъезжаем к крутому косогору, — поворот с межи на дорогу. На земле — измятая солома, рассыпанный овес: на этом косогоре, который давным–давно надо бы мужикам срыть, опрокидывалась не одна телега. Передняя подвода подъехала к нему. Настя взяла подавалки, зашла с того бока, на который сваливались телеги. Братишка что‑то крикнул ей. Лошадь повернула, телега накренилась, брат быстро пересел на правую сторону, свесив ноги. Настя сильно уперлась подавалками в снопы… Ничего, проехали. Теперь очередь за нами.
Крикнув на лошадь, мы уперлись в снопы. Не знаю, что произошло: лошадь ли свернула слишком круто или телега такая разболтанная, но воз бесшумно начал падать прямо на нас. Мы отскочили, гнет взлетел вверх, и снопы кучей повалились на землю. Со злобы и стыда мне хотелось ругать брата, себя и лошадь, эту старую клячу.
На телеге осталось всего ряда два снопов.
— Выводи на дорогу! — шепнул я Ваське. — Снопы будем подтаскивать.
— Эх ты! — воскликнул Васька, — передовка‑то лопнула…
— Еще не было греха! Что ж теперь делать?
Забыл и про Настю. До нее ли! Будут ехать люди, засмеют. Пока я отводил лошадь к дороге от проклятого косогора, пока брат поднимал гнет, распутывал канат, я совсем не заметил, что передняя подвода остановилась и почти рядом со мной — Настя.
— Свалили? — было первое ее слово.
Я вздрогнул от ее голоса. Такой знакомый.
— Здравствуй, Настя. Как видишь!
— Я вчера тоже. Вон наш овес‑то, обмолотили.
— И вы? — почти радостно спросил я.
— А тебе диво?
— Нет, я думал, что дураки‑то одни мы…
Настя рассмеялась.
— Есть и дуры, вроде меня. Ну, давайте подсоблю.
— Что ты, что ты, — совсем сконфузился я. — Мы сами навьем.
— Э, у вас и передовка лопнула! — увидела она.
— Лопнула. Она плохая была.
— Видать, ты постарался. Ишь, как утягивал.
— А ты видела?
— И ты видел, как я поглядывала. Ой, какой хитрый стал!
И она хорошо, лукаво мне подмигнула. Забыв про снопы, я рассматривал ее. Выросла она, окрепла, и не девчонка Настя передо мной, а уже взрослая, полная молодайка. Ведь ей почти столько же лет, сколько и мне. Вместе в школу ходили, вместе играли когда‑то.
Васька деловито принял ее услуги. Он забрался на телегу и притворно сердито крикнул:
— Сноха, подавай снопы!
Хоть бы бровью повела. Ловко, сразу по два снопа, бросала она Ваське подавалками. А я стоял и любовался ею.
— Делай из вожжей передовку! — крикнула она мне, но тут же спохватилась. — Тебе ведь нельзя.
Наложили они так быстро, будто на пожар торопились. Настя отвязала наши вожжи, сделала из них передовку, подала гнет Ваське.
— Дайте я вам помогу, — хотел я вцепиться в канат.
— Ну тебя! Одну передовку порвал, теперь хочешь вожжи, — и Настя слегка оттолкнула меня.