Злоба сменилась испугом. Я упал за куст. Лошадь, не ожидая такого жгучего удара, сначала взвилась на дыбы, потом ринулась вперед и, не взвидя света, налетела на огромный пень. Через ее голову, взмахнув руками, полетел рыжий объездчик.
«Ба–атюшки, что наделал!» — пронеслось в голове. Собрав последние силенки, я побежал в лес. Оглянувшись, увидел, как лошадь объездчика выскочила из леса и, высоко подняв голову, неслась степью в поле. За ней гнался Полкан. Я бежал лесом. Услышав крик и рев скота, обрадовался.
Чувствуя смертельную изжогу и боль в боку, я шел к стаду. Возле стада было теперь не двое верховых, а человек семь. Полем еще мчалось несколько. У некоторых мелькали в руках очищалки. Это — наши мужики. Они недалеко отсюда двоили пары и, видимо, смекнули, в чем дело. Скоро еще подъехало несколько верховых. Впереди — Тимофей Ворон.
— Что такое? — крикнул он, въезжая в самую середину.
— Коров хотели загнать, — ответили ему.
— Кто?
— Вот эти…
— Вы? — обратился он к стражникам. — Чьи такие?
— Л ты чей? — не сдался плотный стражник с большой бородой.
— Мы свои, а вы откуда?
— Кто вам дал право в барском лесу пасти?
— Народ, мир. Вам какое дело?
— Штраф по рублю с коровы или…
— Что еще?
— Или все стадо угоним.
— Вот что, люди господские, — сдержанно начал Ворон, — уезжайте подобру–поздорову.
— Бунтовать хотите?
— Что мы хотим, вас не спросимся, только уезжайте. А коровы как паслись, так и будут пастись. Барыню не объедят. Мы смахнули ей триста десятин степи, она и спасибо за это не сказала. Не злите мужиков. Время, вишь, не то.
— За угрозу ответишь.
— Я не грожу, мир говорит.
— Староста где?
— Староста ни при чем. Он тоже служит миру. А лес этот как стоял, так и будет стоять.
— В лесу запрещается пасти! — крикнул второй стражник. — Л кто самовольничать будет, в три рога согнем.
— В три рога? — выступил Лазарь, до этого молчавший. — Ах, сволочи! Да вы и так нас согнули. Да мы, если захочем, весь ваш лес к черту вырубим. И сено увезем. Вы что — о трех головах? Шашек, что ль, ваших боимся? Вынуть их не успеете. Только троньте. Вы еще не почуяли нашего народа.
В это время подъехал объездчик. Я так и обмер. У объездчика все лицо в ссадинах, в крови. Он то и дало прикладывал к щеке платок. Я стал за спину дяди Федора. Бородатый спросил объездчика.
— Что такое с вами?
— Кто‑то из пастухов лошадь кнутом ударил.
— Лошадь ударил? Кто ударил лошадь? Где пастухи? — крикнул стражник. — Кто из вас ударил?
Мы молчали. Молчали и мужики. Еле заметно они усмехались. Чтобы не выдать себя, я попросил у Ваньки закурить.
— А кто ударил моего подпаска? — спросил дядя Федор, указывая на Данилку.
— Как? — воскликнули мужики. Они еще не знали, что Данилку кто‑то ударил.
— Иу‑ка, иди сюда! — позвал его Лазарь. — Кто тебя ударил?
— Вон тот, — указал он на стражника.
— Какое право ты имеешь бить наших пастухов? Что за жандармы в степь приехали? В городах жандармы и в степях! Братцы! — завопил Лазарь. — Арестуем этих людей за увечье подпаска. Данилка, показывай, где тебя ударили?
Данилка снял рубашку. На спине виднелся красный рубец. Это взорвало Лазаря.
— Бей их! — и он первый хватил очищалкой бородатого стражника.
Мы отбежали в сторону. Матерная брань, крики, топот лошадей — все вдруг смешалось. Коровы испуганно бросились в лес. Ворон схватил второго стражника, стягивал его с седла. Тот отбивался ножнами, не вынимая сабли, затем попытался было вынуть ее, но полетел вниз головой. Бородатый стражник, отступая, размахивал нагайкой. Кое–кому он раскровянил лицо. Это еще больше придало мужикам ярости. На бородатого наседал Лазарь, лошади их столкнулись, взвились на дыбы. Вот совсем окружили бородатого, и он, видя, что его постигнет такая же участь, как. второго стражника, выхватил шашку. Миг — и опустил бы ее на голову Лазаря, но в это время со свистом пронеслась дубинка и угодила стражнику в руку. Шашка у него выпала, лошадь рванулась в сторону.