— Побираться с тобой пойдем, — сказал я.
— Только по чужим селам. Ведь я еще ни разу не побирался. Как просить‑то?
— Войдешь, помолишься и тяни: «По–одайте милостыньку, христа–ради».
— Небось стыдно?
— Сначала стыдно, потом привыкнешь.
— Нет, — решительно заявил Ванька, — не пойду. Данилка, ты пойдешь собирать милостыньку?
— Че–его? Милостыньку? Провалиться — не пойду.
— Да ведь клад‑то все равно не найдешь.
— Кто знает!.. Может, и найду. Скоро курган буду раскапывать. Золото попадется.
— Откуда ты знаешь?
— Старики сказывали: по ночам огни горят. Чертей только боюсь.
Не прочесть ли ему басню? Нет, не хочется сердить парня.
— Клад не найду — воровать буду, — вдруг объявил Данилка.
— У мужиков? — спросил Ванька.
— У мужиков нечего. Вон где, — указал он куда‑то в сторону.
Ванька предложил искупаться. Около плотины было глубоко, с головкой. Мы плавали, ныряли.
С кувшином шел к нам на родник подпасок тучинского стада. Не дойдя, робко спросил:
— Бить меня не будете?
— Нет, — сказал ему Ванька, — мы не деремся.
Тучинский подпасок зачерпнул воды и вдруг ни с того ни с сего заявил:
— А наш бык вашего быка сразу сшибет.
— Что–о? — взревел Ванька. — Нашего Агая ваш бык сшибет?
— Сразу, — повторил веснушчатый, как и я, парень, с глазами навыкате.
— Скажи еще раз, и я твой кувшин в речку брошу! — встал Ванька. — Нашего Агая гром только сшибет. Он у попа сарай разворотил. Агай ревет — стекла в селе дрожат.
— Наш Синий ревет — во всех селах слышно.
— Врешь! Почему в нашем селе не слышно?
— У вас люди глухие.
— А у вас воры! — обрезал его Ванька.
Он сказал правду. Про деревню Тучино говорили: «Что ни двор, то вор». Но парень не смутился. Сел и закурил. И мы закурили.
— Давай на спор, чей возьмет, — предложил Ванька.
— Немного погодя, давай.
— Это чтой‑то немного погодя? Овсом быка подкормить хотите?
— Нет, скоро хозяин на деревню уйдет.
— Хлопни кнутом, как уйдет. Мы выгоним своего богатыря Агая, а вы своего… теленка.
— Вот он вам ужо покажет теленка, — подмигнул парень и, взяв кувшин, пошел, чуть прихрамывал.
Мы встревожились. Их быка мы ведь не видели. Может, и правда, он сшибет Агая? Но, переговорив, решили, что не родился еще тот бык, который мог бы сшибить Агая.
У Ваньки загорелись глаза. Любил он травить кочетов, собак, а теперь вот предстоит проучить тучинского хвальбишку с его дрянным быком. Долго ждать нам не пришлось. Послышались три размеренных удара. Выбежали из оврага на поле, к стойлу. На пригорке виднелся удаляющийся к Тучину старик пастух. Два подпаска махали нам дубинками. Ванька тоже хлопнул три раза и пошел к Агаю.
Огромный седой бык лежал и спал. Ванька ударил его кнутом Агай проснулся. Со сна, видимо, не мог понять, в чем дело. За все лето никто его ни плетью, ни дубинкой не бил. Еще хлестнул его Ванька, и тогда Агай, не понимая, чего от него хотят, тяжело сопя, поднялся. Отряхнулся, замахал хвостом.
— Пошел, пошел! — крикнул Ванька, махая дубинкой.
Две коровы, лежавшие с ним рядом, тоже поднялись. Агай шагнул было вглубь стада, но Ванька, — страшно даже смотреть, — схватил Агая за хвост и начал нахлестывать плетью. Так и выгнал его из стада на поле.
Тучинские тоже гнали своего. Издали сразу определили мы, что их бык ростом не меньше нашего. Может быть, чуть потоньше. Шел он тоже неохотно, как и наш. Когда согнали их на одну десятину и оставили одних, они завидели друг друга. Мы отошли в сторону.
— Спорю на пятак! — крикнул Ванька.
Второй тучинский подпасок был постарше.
— Хоть на рубль, — сказал он.
Сговорились на шести копейках, то есть на двух осьмушках табаку. Пока спорили, быки начали сходиться. Когда их разделяло расстояние шагов в двадцать, они остановились и широкими ноздрями потянули воздух. Агай принялся копать землю. Туча земли летела на него, оседая на спине и шее. Начал копать землю и другой бык. Словно поднялись два вихря. Чем больше копал Агай, тем сильнее злился, крутил хвостом, головой, затем, широко расставляя задние ноги, пошел навстречу противнику. Низко, до самой земли, опустил огромную морду, выставил вперед левый рог, собрал гармошкой складки на шее и заревел так, что Есех нас дрожь проняла. Шаг за шагом, медленно сходились быки, зорко следя друг за другом, прищурив налившиеся кровью глаза. В пяти шагах круто остановились, подняли морды, будто увидев что‑то в небе. Затем, взревев, снова нагнули морды и так уже низко, что головы уходили между передних ног. Я от страха закрыл глаза.