— Евангелия — это не исторические книги! — заговорил папаша сквозь зубы, отрывисто и раздраженно. Видимо, терпение изменило ему. — Библейские сказания — это не исторические факты. Это выражение идеи христианского вероучения. Христос, если хочешь, — это идея связи между богом и человеком. Он и бог, он и человек. Судить о божественном писании с точки зрения науки нельзя. Наука и вера — это разные области, и задачи у них разные. Наука занимается тем, что лежит на поверхности вещей и явлений, а содержание вероучения сокрыто в глубине и может быть постигнуто лишь людьми верующими. Людьми с особой восприимчивостью души. Существует ли бог? Обладает ли человек таким нематериальным элементом, который ускользает от смерти, когда тело человека умирает? На эти вопросы наука не дает никакого ответа. Это вне ее компетенции. А коль область сверхъестественного не доступна науке, то и никакие научные данные не могут быть аргументами против религии. Зыбкие, смутные человеческие знания меркнут перед вечными истинами религии. Вера своим духовным оком проникает в такие сферы, которые не доступны физическому зрению. Область высших духовных истин доступна только зрению верующего человека…
— Но позвольте, Николай Петрович, — перебил Климов. — Наука — это прежде всего разум. А разум — это единственное преимущество человека по сравнению с животными. Даже по вашему вероучению разум — это луч божества, разум создан богом. Неужели богу было бы приятно, чтоб его почитали одни только дураки да куклы, не способные самостоятельно мыслить? Не странно ли, что верить в бога — значит отказаться от разума и здравого смысла…
— Мы, как видишь, не против разума, — еще более раздраженно сказал Зима. — Мы за знание, за образование и так далее. Но все это — не главное. Разум — это не главное, не существенное. Не одним же разумом, рассудком живет человек. Главное в нашей жизни — это желания и чувства. Еще Достоевский говорил, что рассудок, мол, он и есть только рассудок. Он удовлетворяет только рассудочной потребности человека. А хотения, как он говорил, есть проявление всей жизни. Так вот, познание бога совершается не рассудком, а переживанием в себе присутствия божия. А это приводит к опытному постижению божественного существа. Нет в тебе этого, не пережито это тобой — так какое ты имеешь право высказываться о Христе, о боге!.. Что пережито, то лишь и истинно. Если ты создал в своем воображении бога и испытываешь к нему различные чувства, значит, бог действительно существует…
— Что же, выходит, надо просто верить и… не рассуждать?
— Да! — немного мягче сказал Зима. — Впустить в свою душу бога, и все… И пусть называют это как хотят, пусть и «слепая вера» — что ж! Только в ней одной — спасение человека. Бог есть друг, всегда стоящий около нас. Вера в него говорит каждому страдающему сердцу, что нет ни одной слезы, проливаемой нашими очами, нет ни одного страдания, переносимого нами, о котором не знал бы всевидящий и всезнающий наш небесный отец… (Лина была настолько взволнована этими словами отца, что на глазах ее показались слезы.)
— Но нет же никаких доказательств, что он существует, ваш «небесный отец», — уже без прежнего подъема, усталый, возразил Климов. — Никто еще не вернулся с того света, чтобы подтвердить, что есть вечная жизнь за гробом… Никто еще ни разу не видел чудес, которые сотворены богом… А вот люди действительно вершат своими руками чудеса. Люди создают новые породы животных и растений, люди синтезируют вещества, которых не существует в природе. Пересаживают внутренние органы, оживляют по сути умерших. По Луне человек ходил, следы там оставил… Солнечные затмения рассчитаны вплоть до двадцать третьего века и рассчитаны с точностью до двух-трех секунд. Это ли не чудеса?..