ГЛАВА III
Часть лета Фёдор Михайлович решил провести в Красном Селе.
Дом, в котором он поселился, был наполнен жильцами-дачниками. В двух комнатушках жили чиновники, одну снимал приказчик из магазина, с приказчиком была молодая беременная жена.
Фёдор Михайлович её ни разу не видел, но из кухни сквозь тонкую перегородку до него часто долетали обрывки разговоров:
— Вы уж ищите себе другую квартиру. Я не могу держать с маленьким ребёнком. У меня жильцы покой любят. А то, по вашей милости, и с дачи разбегутся все, — говорила хозяйка.
— Мне ведь ещё три месяца ходить, мы к тому времени в город уедем, — отвечал слабый женский голос.
Фёдор Михайлович знал, что это говорит жена приказчика: они занимали комнату рядом с ним.
Вскоре хозяйка сдала и свою комнату, а сама перебралась в сарай. Переехал какой-то солидный на вид чиновник. К нему каждую субботу приезжала сестра из Петербурга. Хозяйка рассказывала, что это очень порядочная девушка, учёная, с дипломом: она окончила повивальный институт.
— Брат уж очень за неё беспокоится. Всё наговаривает, всё наговаривает: и какой обед надо готовить, и какое платье сшить. Она без братниной воли шагу ступить не смеет…
Фёдор Михайлович мельком видел в саду эту девицу, но особенного внимания на неё не обратил.
Как-то среди ночи, в субботу на воскресенье, его разбудил шум, хлопанье дверей, чьи-то громкие голоса. Он сел на постели и стал прислушиваться.
— Я говорила, что она подведёт меня. Жильцам покой нужен, тишина, а она родить вздумала у меня на даче. Вот тебе и через три месяца! — плачущим голосом говорила кому-то в кухне хозяйка, гремя самоварной трубой.
Из комнаты рядом слышались стоны.
— В аптеку надо скорее, — проговорил чей-то твёрдый женский голос. — Одевайтесь и идите.
— Как же я Леночку оставлю? Ведь тяжело ей. Как она без меня? Да и где же здесь аптека?
Это сказал приказчик. Фёдор Михайлович узнал его голос: они иногда встречались во дворе или в саду и перебрасывались парой слов.
— Эх, вы! Думаете, без вас ваша Леночка и не разродится. Ладно, соседа разбужу.
И не успел Фёдор Михайлович догадаться, что речь идёт о нём, как в дверь его комнаты раздался стук и тот же женский голос проговорил:
— Встаньте, пожалуйста, сосед. Надо помочь, за лекарством сходить некому. Сосед, вы слышите?
Фёдор Михайлович торопливо одевался, забыв отозваться.
— Да неужели спите?
В голосе начали прорываться сердитые нотки. Фёдор Михайлович, застёгивая пуговки сюртука, распахнул дверь.
В коридоре стояла сестра жильца. Рукава её дешёвой ситцевой кофточки были засучены, волосы забраны под косынку.
Девушка подала бумажку.
— Вот я написала, что надо. Идите к начальнику станции, может быть, при станции найдётся аптечка.
Фёдор Михайлович побежал. Вернулся нескоро и с пустыми руками. Начальник станции, сердитый, с заспанным красным лицом, заявил, что аптечка у него есть, но она только для поездных пассажиров, а не для дачников.
Фёдор Михайлович просил, убеждал, но начальник коротко сказал:
— Нельзя — сказано! И, повернувшись, ушёл.
Не успел Решетников войти в коридор, как хозяйка встретила его кислой улыбкой.
— Опоздали вы со своими лекарствами.
— Умерла? — испуганно спросил Решетников.
— Ну, умерла! Я говорю, что одно только беспокойство жильцам. Родила, да вон какого горластого!
Из комнаты приказчика, в самом деле, раздался заливистый плач ребёнка.
Решетников стоял и слушал этот плач. Его охватило незнакомое чувство лёгкой тревоги и нежности. На лице у него появилась улыбка, и в то же время он ощутил грусть:
«Вот, если бы я женился на Оленьке, тоже, может быть, родился бы такой…»
С этой улыбкой его и застала сестра жильца.
— Что ж вы тут стоите?
Она расхохоталась.
— Стоит, держит шапку в руках и ещё улыбается. Да вы о чём задумались? Уж без вас обошлось.
Фёдор Михайлович впервые разглядел девушку. Она была невысокого роста, довольно полная, с гладко зачёсанными волосами, светлыми бровями и ресницами. Она смотрела, прищуривая маленькие зеленовато-серые глаза. Девушка показалась Решетникову не очень красивой, но милой и симпатичной. Поэтому он решился спросить:
— Кто? Мальчик?
— Нет, девочка и здоровенькая!
— А вы… — начал Фёдор Михайлович, но девушка перебила его:
— А я — повивальная бабка и ваша соседка. Соседям полагается быть знакомыми. Только вот приличия требуют, чтобы нас кто-нибудь познакомил, ну да, ладно, мы сами.