— Часто летаете? — спросила Лида, продолжая смотреть на зеркальное поле.
Кучинский низко склонился и развел руками. Лида, как показалось Вадиму, приняла это за молчаливый скромный ответ.
— Вам не приходилось летать на реактивном самолете? — спросил Кучинский. Скажем, на «ТУ-104»?
Лида отрицательно качнула головой и тоже поинтересовалась:
— А вам?
Кучинский хотел было снова развести руками, но чутье подсказало ему, что собеседницу это едва ли удовлетворит. Ее интерес к реактивным самолетам требовал вполне конкретного и развернутого ответа. Так, по крайней мере, представлял себе Вадим, внимательно прислушиваясь к разговору.
— Ужасный шум, — небрежно ответил Жорка, рассматривая свои холеные ногти. — Разговаривать абсолютно невозможно.
«Наверное, он вспомнил реактивные самолеты на воздушном празднике», подумал Вадим, а Лида удивленно посмотрела на собеседника.
— Где нельзя разговаривать? На земле?
— Нет, зачем же? — покровительственно заметил Жорка, как бы опасаясь, что Лида сможет выведать у него тайну знакомства с реактивными самолетами. Летишь быстрее звука. Рев ужасающий.
— Вы это сами испытали?
— Да, знаете ли, неприятное ощущение.
— Странно. — У Лиды насмешливо дрогнули губы. — В кабине реактивного самолета должно быть сравнительно тихо.
— Откуда вам знать? — заносчиво спросил Кучинский
— Каждому школьнику известно.
Вадима интересовало, как Жорка будет выкручиваться. Тот вынул из кармана трубку и стал выколачивать ее о подошву.
— Вы, пожалуй, правы, — заговорил он вкрадчиво. — Когда я сел в самолет и запустили двигатель, то я буквально оглох. Потом, уже на большой высоте, мне все еще слышался какой-то грохот, шипение. — Он печально потупился и вздохнул. — Так я ничего и не понял в этой технике.
Лиде, видно, не нравилась надоедливость Кучинского, и потому она сухо заметила:
— Не только техника, но и люди бывают непонятными.
— Таинственными? — спросил он многозначительно, уминая в трубке табак.
По губам Лиды пробежала улыбка.
— Не совсем. Иной раз думаешь над неизвестным словом в кроссворде. Скажем — что означает соцветие растения из такого-то семейства, ценное сырье, применяется в парфюмерии? Ломаешь, ломаешь голову, наконец, догадываешься: ничего особенного — репей. Так и с непонятными людьми.
Вадим не выдержал и громко прыснул. Действительно, Жорка — репей!
Неизвестно, как воспринял это Кучинский, может быть, намек и не дошел до его сознания, но Димкин смех чувствительно уколол и разозлил его. Еще бы! Сидит себе на лавочке и исподтишка издевается. Помалкивал бы лучше, трусишка несчастный!
— Ты здесь, старик? — с деланной радостью воскликнул Кучинский. Сунув трубку в карман и придерживая фотоаппарат, он быстро сбежал по ступенькам беседки. — Чего прячешься?
Он вытащил Димку из кустов на зеркальное поле и закричал испуганно:
— Берегись!
У Вадима потемнело в глазах. Прямо на него катился серый клубок. «Наверное, фаланга! — мелькнула страшная мысль. Он бросился в сторону, поскользнулся и больно ударился затылком о твердую плиту.
Жорка мигом подтянул к себе нитку, на которой болтался комочек шерсти с растрепанными шнурками, похожими на мохнатые ноги страшного паука, и захохотал.
— Извини, старик, я не знал, что ты такой нервный… — Повернувшись к Лиде, он добавил: — Ничего, привыкнет.
— А вы чего радуетесь? — Лида смотрела на Жорку с нескрываемым презрением.
Он не ожидал такого оборота и процедил сквозь зубы:
— Все понятно. Ну что ж, старик, действуй. — И, заложив руки в карманы, мурлыкая, удалился.
Проводив его гневным, взглядом, Лида круто повернулась к Вадиму.
— Вы не очень-то разборчивы в выборе друзей.
— Да я его терпеть не могу.
— Расскажите. Меня он интересует.
— Недавно я сдавал аппараты в малярный цех, — задумчиво проговорил Багрецов. — Там их красят нитролаком. Лак разбрызгивают пульверизатором. Я смотрел на это дело и вспомнил Жорку. Он разбрызгивает вокруг себя пошлые слова. Иной раз кажется, что слова эти — сладковатое облачко лести — оседают на мне вроде пахучего нитролака. Я это вижу, а другие не замечают, как обволакивает их непроходимая пошлость. — Что же вы можете ему предъявить?
— Не смейтесь. — Вадим нервно застучал пальцами по скамье. — Таких людей нужно остерегаться.
— А по-моему, — сказала Лида, — он какой-то дуракоподобный. Виден насквозь.
Глаза Вадима сердито заискрились.
— Не скажите. Это его личина. Она многим нравится. Каждому приятно чувствовать, что он умнее этого шута.