Здесь, на зеркальном поле, полегче. Сотрудников — раз два и обчелся, можно приглядеться к каждому. Беспокоили приезжие, их тоже надо знать. Вот хоть бы эти техники. Ребята вроде толковые. Но что значит эта история с осколком? И вообще — непонятны некоторые поступки Багрецова. Сегодня после работы Кучинский попросил Курбатова зайти в лабораторию посмотреть, правильно ли он начал измерения. Пошли вместе с Кучинским. Входят в лабораторию, и Жора глазами показывает на Багрецова. Тот отпиливал кусок плиты…
Конечно, ничего в этом не было предосудительного — может быть, техник хотел проверить какой-то новый способ контроля или схему присоединения приборов… В конце концов, он мог заинтересоваться структурой ячеек и термоэлементов. Но тогда нечего смущаться. А Багрецов вздрогнул и покраснел, точно его застали на месте преступления.
Кучинский загадочно улыбнулся.
— Мы тебе не помешали, старик?
Подойдя к столу, Курбатов заметил, что из плиты уже выпилен довольно большой квадрат.
— Зачем это вам? — пришлось спросить Багрецова.
Тот не мог скрыть замешательства.
— Хотел попробовать… — Багрецов не знал, куда девать руки, и нервно перекладывал с места на место ножовку. Весь его облик выражал крайнее смущение. — Лидия Николаевна разрешила…
— Что разрешила?
— Отпилить…
Больше ничего Курбатов не смог от него добиться. А тут еще Кучинский со своей всепонимающей улыбочкой.
Поди разберись что к чему.
…Павел Иванович дошел почти до конца зеркального поля и повернулся, Жора вынырнул из темноты.
— Простите, Павел Иванович, что я к вам с делами в нерабочее время…
— Срочные дела?
— Да как вам сказать… Трудно работать, Павел Иванович. Я очень уважаю нашу аспирантку. Человек она знающий. Но зачем же проявлять административный восторг? Хотел взять вторую плиту, а Лидия Николаевна запретила. «Одной, говорит, обойдетесь». А какому-то технику для личных надобностей разрешила. Вы же сами видели.
— Почему для личных? Не понимаю.
— Да ведь это радиолюбители. Они все в дом тащат.
— А вы не радиолюбитель? — усмехнувшись, спросил Курбатов.
— Избави бог! Мне не до баловства.
Курбатову не очень понравился этот ответ, но спорить не хотелось, и он спросил, лишь бы замять неловкость:
— Кстати, где вы хотите работать — на заводе или в лаборатории?
— Везде интересно, Павел Иванович, — слукавил Жора, еще не понимая, к чему тот клонит.
— Я бы советовал на завод, в цех. Посмотрели бы, кто сейчас за вас, студентов, трудится.
— Как это за нас? Мы тоже работаем, и не меньше других. Мы не нахлебники. В нашем государстве все равны.
Вежливая предупредительность, с какой Жора начал разговор, исчезла, показалось плохо скрытое самодовольство.
Павел Иванович с минуту молчал, разглядывая студента. Интересно — что у него за душой?
— Да, конечно, равны, — согласился он после паузы. — У нас все работают. Только глубокие старики да инвалиды живут за счет государства. Но есть молодые, здоровые люди, которые готовятся к делу. Это студенты. На них работает народ. И потому они в неоплатном долгу перед страной. Но далеко не все это чувствуют. — Павел Иванович вскинул глаза и строго посмотрел на Кучинского. — Вы как будто бы морщитесь?
— Но ведь у большинства студентов есть родители, — обидчиво возразил Жора. — Они дают нам возможность учиться и не работать. Я, например, не получаю стипендии.
Курбатов удивленно взглянул на него.
— Вы, значит, считаете, что народ тут ни при чем, если папа вас кормит, одевает и обувает? А кто строит для вас дворцы науки с лабораториями, библиотеками, спортивными залами и даже с бассейнами? Кто содержит профессуру, ассистентов, лаборантов, счетоводов, дворников, уборщиц — целую армию людей, которые работают на вас? Многие десятки тысяч тратит государство на каждого студента за время его обучения.
— Вкладывает как в сберкассу. Потом отработаем.
— Вы уверены? — Курбатов иронически прищурился и, не получив ответа, сказал: — Даже из отличника не всегда получается хороший работник. А бывают и пустоцветы. Хорошо бы их распознавать раньше, еще до поступления в вуз.
Кучинский обозлился:
— При чем тут пустоцвет? Не всякий же может быть изобретателем. Есть такие, что звезд с неба не хватают, а устраиваются — дай бог каждому. Один мой приятель кончил институт, и его сразу же взяли в министерство. Да не как-нибудь, а заместителем начальника отдела. Повезло товарищу…
— Бедный малый, — искренне посочувствовал Курбатов. — С этих лет — да в кабинет! Но не сможете ли вы сказать, зачем молодому инженеру министерство, коли он еще не работал на производстве?