«Хорошо пошло, — подмигнул сам себе Жанката. — Если и с Вылко так пойдет…»
На крышах соседских домов померкли отблески солнечных лучей. Смеркалось. Вскоре должен был вернуться Вылко. Жанката начал беспокоиться, пыхтеть, бесцельно оглядываться по сторонам. «А вдруг откажет?» — этот вопрос угнетал его. Но он тут же спешил успокоить себя: «Что он — сумасшедший? Где ему еще удастся так поживиться!»
— Я, сватья, того… пожалуй, пойду. Он, может, задержится…
— Кто, Гроздан?
— Нет, Вылко.
— Что ты. Он вот-вот придет…
— Ладно. Тогда посижу еще немного, — тихо сказал Жанката и закурил третью сигарету.
И действительно, немного погодя вернулся Вылко.
— Добро пожаловать, сват! — спокойно поздоровался он с гостем и, слегка улыбаясь, лениво подал ему руку.
Жанката проворно вскочил и, не зная, как ему угодить, потянул его к себе:
— Садись, садись!
— Я принесу себе стул, — легонько отстранил его Вылко и спустился в подвал.
Жанката сел и задумался. Встретил он его спокойно, с улыбкой, точно ждал, что он придет к ним в гости… Но к добру ли эта улыбка?.. Гм! Кто его знает… На вид такой добрый, а как узнаешь его получше, волосы встают дыбом. «Впрочем, кем бы он ни был, — заключил в свое успокоение Жанката, — подбрось ему кусок пожирнее, он и от родной матери отречется».
— Ну, как поживаешь, что делаешь, сват? — встретил его Жанката, широко улыбаясь. — Знаешь, сидел я дома, сидел, — продолжал он, не дожидаясь ответа, — и вдруг подумал: «Эх, говорю себе, мы люди свои, чего же нам дуться. Полюбили друг друга молодые, поженились, не наше это дело вмешиваться…»
— Правда.
— И еще что-то скажу тебе. Пришел позавчера из города один наш знакомый, принес газету, показывает: гляди, говорит, что тут написано против тебя… ваш человек, говорит, это писал. Посмотрел я и подумал: какой пошел народ. В огонь масла старается подлить…
Жанката украдкой взглянул на Вылко, но не заметил в его поведении ничего особенного. Тот сидел спокойно и как будто думал о чем-то совсем другом. Жанката пошарил за поясом, вытащил маленькую смятую газету и развернул ее.
— Вот тут написано… Решил зайти к тебе, — уладить это дело. — Желязко тоже говорит: ступай, тятя, узнай, что скажет тебе Вылко…
По обветренным губам Вылко пробежала легкая улыбка.
— Не знаю, — сказал он. — Если это неправда, напишите в газету…
— Не в этом дело, сват! — возразил Жанката, наклонившись к нему. От напряжения он весь вспотел. — А даже если и верно, тогда что?.. Кто сегодня не старается получить то, что ему причитается, а?
— Раз верно, тогда все в порядке.
— Все в порядке?! Хорош этот порядок, — прошипел Жанката. — С тех пор, как пошли эти… слухи, все село взъелось на меня, будто я собираюсь кого-то грабить…
— Так это же и есть самый настоящий грабеж…
— Слушай, я свой товар давал! — вскипел Жанката и поднял голову. — Не силой же я их туда загонял…
— А, кажись, силой… Раз ты забрал у них то, что им нужно, они хошь не хошь…
Жанката в изумлении посмотрел на него, потом неспокойно заерзал на лавке, точно сидел на муравейнике, и натянуто улыбнулся.
— Слушай, оставь сейчас эти коммунистические теории… Я пришел не для того, чтобы спорить с тобой, а чтобы дело делать…
— Дело? Кто его знает…
— Слушай, сват, кто со мной дело делал, в обиде не был…
— Потому-то все село и поднялось…
— Ты село оставь, это другое… Вздумаешь селу угодить, сам с голоду помрешь!
— А вот я-то еще не помер.
— Опять шутишь! — ласково стукнул его по плечу Жанката. — Без шуточек не можешь. А я серьезно говорю. Мы ведь люди свои. Если мы не будем помогать друг другу, так кто нам поможет? Будь у меня лишних тысячонок двадцать, не отдам же я их чужому человеку… Ты, — Жанката наклонился к его уху, — должен сказать, давно мне приглянулся. Вылко, говорю я себе, парень бойкий, расторопный. Есть у меня одно дельце, как раз для тебя… Тысяч тридцать принесет в год, не меньше. Так что… А оно случилось — мы и родственниками стали. Так, думаю, без долгих разговоров.
Довольный своей речью, Жанката пристально посмотрел на собеседника, закурил и долго не мог засунуть пачку сигарет в карман своей рубашки. Вылко молчал, о чем-то думал. Улыбка исчезла с его лица, взгляд его был холодный, сосредоточенный, направленный в одну точку.
— Ну… тебе виднее, — нарушил короткое молчание Жанката. Он еще не знал, к добру или к худу это молчание, но какая-то смутная тревога прокрадывалась в его грудь…
— Слушай, сват! — недружелюбно покосился на его Вылко. — Не каждого можно подкупить.