— Пойдемте в залу.
В полутемной уже комнате догорала последняя свеча.
— Сережа, — начала Машенька все так же серьезно. — Сегодня, глядя на молодых, на дядю с тетей, я все думала о нас с вами.
Он поднял на нее глаза, пораженный. Как она могла угадать его мысли?
— А мы с вами, Сережа? — продолжала Машенька. — Как же мы дальше… в жизни?
У Сергея дрогнуло сердце:
— Машенька!
— Если вы любите меня, как я вас… одного… на всю жизнь…
— Машенька… Машенька…
Он не мог говорить от счастья.
Она положила ему руку на грудь:
— Я люблю вас, потому что вы не такой, как все другие молодые люди. Потому что вы — большой талант. Потому что вы, как и я, росли в деревне и любите все, что люблю я. Потому что вы очень красивы, Сережа. Потому…
Он рванулся к ней. Она остановила его, потом приподнялась на цыпочки и крепко поцеловала в щеку.
— Теперь мы жених и невеста. Да?
Он припал к ее руке.
Машенька мечтательно закрыла глаза:
— Вы будете знаменитым живописцем, и мы обвенчаемся. Сергей почти застонал:
— Но ваша матушка? Она никогда не согласится. Ведь я крепостной.
— Господи, при чем тут "крепостной"? — Она открыла глаза. — Вы же прославите себя, и вас пошлют в Италию. После Академии вам сразу дадут чин и дворянство. Так мне объяснил дядя. Все дело в том, чтобы скорее кончить Академию и чтобы маменька не успела выдать меня замуж. Но я еще молодая. И дядя поможет. Я попрошу. Тсс!.. Сюда идут. Надо уходить. Прощайте!
Она убежала, а Сергей остался возле догоравшей свечи. Трепетный огонек вспыхнул, задрожал, как живой, и разом померк. Сергей, как во сне, вышел в переднюю, надел машинально шубу и сошел по ступеням во двор. В морозной полумгле слышались голоса и смех расходившихся гостей:
— Cito, cito! Piano, piano!..
По улице проезжал извозчик. На снегу темными силуэтами рисовались фигуры молодоженов. Мелодичный женский голос попросил:
— Возьми, мой друг, извозчика.
— Куда прикажете, барин?
— К Синему мосту, братец.
Зябко кутаясь в салоп, молодая женщина села в сани.
— Мороз крепчает. Дай я получше запахну полость, Наташа.
Заскрипел снег под полозьями, зачмокал на лошадь извозчик — уехали.
"Вот так бы и нам с Машенькой, — пронеслось в голове Сергея. — Вдвоем домой…"
Внизу, вдоль набережной, голубым снегом искрилась Нева и уходила широкой лентой в бескрайнюю даль. Колокол пробил одиннадцать. С Петропавловской крепости донесся протяжный окрик часового:
— Слу-ша-а-ай!..
Сергей почувствовал легкий озноб. Одинокий, унылый возглас напомнил ему о сырых, холодных казематах, где долгими годами томились словно заживо погребенные узники.
Весна пришла сразу. Подуло бурным ветром в окна. Дощатый переход по льду Невы убрали, и людям пришлось кружить через мосты.
На дворе Академии и возле круглого здания с фасадом храма Весты ученики уже в одних куртках играли в городки, в лапту и стародавнюю свайку. Звонкие голоса и смех слышались и в Академии.
Служитель Матвей Пыляев, покровительствующий тем, у кого родители были состоятельней, не раз окликал особенно бойких:
— Ужо погодите — не миновать вам карцеру!..
Вечером Сергей собрался в баню. Казенные натурщики перестали нравиться ему. Он надеялся отыскать кого-нибудь, кто согласился бы позировать ему для этюда. До сих пор он еще ни разу не встречал человека с полной гармонией частей тела. А неживые образцы классических скульптур были основательно изучены.
Сегодня, как всегда, войдя в мыльную, он остановился и стал осматривать моющихся. Остро пахло березовым веником и мятным мылом. В сплошном пару голоса звучали приглушенно. С шипением и всплесками из кранов лилась вода. С потолка падали тяжелые, крупные капли. Стены и окна запотели, и по ним сбегали ручьи.
Сергей смотрел. Вот уверенной походкой идет, тяжело дыша, толстяк. Он говорит хриплым басом:
— А ты ловок ли будешь, парень? Поддавать пар надо умеючи. Вся моя отрада — баня. А ты, видать, здоровый, сильный. Уж потрудись, не жалей себя. Отблагодарю, не обижу.
— Как прикажете, ваше степенство.
Голос молодой, симпатичный. Сергей оглянулся и замер: перед ним был живой Антиной с классическим торсом, с изумительно поставленной головой, с совершенной мускулатурой. Руки, ноги, плечи — редкая красота. И лицо…
Банщик открыл дверь в парильню и пропустил перед собою толстяка. Дверь захлопнулась.
Сергей поставил шайку на скамейку и побежал за ними.