Раздался пронзительный, короткий посвист — сигнал Эмилио. На гребне холма появился часовой. До того, как он достигнет стоянки вертолета, оставались считанные минуты. Инженер Кендрик не был удовлетворен. Обезвредил ли он воздушное чудовище окончательно или только ранил его? Необходимо пробраться в хвостовую часть: там должно находиться дублирующее устройство. В этот технический век каждая машина, которая поднимается в воздух, имеет дублирующее устройство, и притом не одно — на случай аварии во время полета. Эван постарался быстрее перелезть через фюзеляж, но так, чтобы не утратить равновесие, не поскользнуться и не свалиться на белую бетонированную поверхность с высоты в двадцать футов. Добравшись до хвостовой части, он не смог ничего увидеть: все было заключено в металл… нет, не все! Широко расставив ноги и упираясь руками в возвышающийся над его головой хвост, он наклонился вперед, увидел два толстых, словно канаты, кабеля, отходившие от правого элерона, и яростно принялся за работу. Струйки пота стекали с его лица на сверкающую металлическую обшивку. Он ощущал, что кусачки делают свое дело, когда выскакивала очередная кабельная стренга. Внезапно в ночной тиши раздался громкий лязг, слишком громкий — устрашающий — треск. От правого элерона отвалилась целая секция, встав при этом в вертикальное положение. Он добился своего: дублирующее устройство было обезврежено.
Топот бегущих ног! Крики снизу: «Que cosa? Quedese!» У хвостовой части, внизу, на бетонной площадке стоял часовой. В правой руке он держал винтовку, нацеленную на Эвана, а левой тянулся к подвешенному на поясе радио, чтобы подать сигнал тревоги.
42
Этого нельзя допустить! Внезапно, словно потеряв над собой контроль и утратив всякое равновесие, Кендрик поднял руки и соскользнул с фюзеляжа, угодив кусачками прямо по пальцам часового. Тот закричал от боли, винтовка упала на землю. Тут же рядом с часовым оказался Эмилио, обрушив рукоятку топорика на его голову. Крик оборвался.
— Вы можете двигаться? — шепотом спросил Эвана мексиканец. — Нам нельзя здесь задерживаться! Быстрее! Сейчас прибежит другой часовой.
Лежа на бетонной площадке и скорчившись от боли, Эван кивнул головой и попытался встать на ноги. Наконец ему это удалось. Он поднял ружье и кусачки.
— Убери его отсюда, — сказал он и сразу же понял, что не было никакой необходимости отдавать распоряжение: Эмилио уже оттаскивал часового, который был без сознания, подальше от стоянки, в высокую траву. Прихрамывая, Кендрик последовал за ним. Его левая лодыжка и правое колено разрывались от боли.
— Я ошибся, — все еще шепотом вымолвил мексиканец, качая головой. — Теперь у нас только один шанс… Я видел, как вы шли. Мы ни за что не сможем добраться до доков и лодок раньше, чем другой часовой не поймет, что остался без companiero. — Эмилио указал на своего бесчувственного соотечественника. — В темноте я могу сойти за него и подойти поближе, прежде чем тот меня узнает.
— Он вначале тебя окликнет и спросит, в чем дело. Что ты скажешь?
— Скажу, что шагнул в траву по нужде и в спешке напоролся на большой острый камень. Я буду прихрамывать, как вы, и предложу ему взглянуть, как я сильно поранился.
— Ты сможешь с этим справиться?
— Молитесь Пресвятой Деве, чтобы смог. Иначе мы оба умрем. — Мексиканец поднялся и, перебросив ружье через плечо, взял его на ремень. — У меня к вам одна просьба, — прибавил он. — Этот guards — неплохой человек, и у него есть семья в Эль-Суазале, а в тех местах совсем нет работы. Свяжите ему руки и ноги и заткните рот его же собственной одеждой. Я не могу его убить.