Описывая круг по орбите, мы быстро снижались. «Аварийная посадка! Аварийная посадка!» — продолжал талдычить голос. Аварийная? До меня вдруг дошел смысл этой фразы. Насколько я знал из земной практики, посадка корабля — самая сложная вещь. У инопланетян, конечно, технологии не чета нашим, однако так просто предупреждать не станут. Все-таки они сделали автопилот на корабле, предназначенном для транспортировки землян. Я мог только мысленно сказать им спасибо за предусмотрительность. Оставлять пассажиров запертыми в клетке, как кроликов, в случае гибели пилота — это было бы чересчур жестоко. Но что же мне делать? Где чертовы кресла с ремнями безопасности, с кислородными масками, где кнопка вызова стюардессы? Как я должен готовиться к этой аварийной посадке? Читать молитвы о надежности инопланетного автопилота? Предупреждение предусмотрели, а средства? Как должны спасаться люди?
Каюты! Мысль вспыхнула в голове озаряющей догадкой. Каюты заточены под людей! Этот капитанский мостик — место для истантов, тут нет ничего для человека. А вот в каютах для людей много чего создано.
Я бросил последний взгляд в иллюминатор. Мы врывались в свечение атмосферы. Дуга горизонта растягивалась в линию. Медлить нельзя. Я побежал к каютам.
Что там бывает при экстренных посадках? Как помнилось из фильмов-катастроф, должно немилосердно трясти. Но корабль шел плавно. Об аварийности не давали забыть очень частые провалы и резкие повороты: закладывало уши, холодящая пустота замирала в груди. Пространственных катаклизмов я за последнее время испытал столько, что реакция на любое резкое изменение положения тела в пространстве была одна — страх. Когда корабль проваливался в очередной раз, у меня немели ноги и холодный пот пропитывал футболку. Я вцеплялся руками в ремень, зажмуривал глаза.
Каюты и впрямь приспособлены для аварийной посадки. В первой же я нашел, что у кровати имеется три ремня: бедра, живот, грудь. А вот кислородной маски не было. Не знаю, возможно, где-то тут есть скафандры, но на их поиски времени не оставалось. Впрочем, если уж корабль перенес такую деформацию в открытом космосе, то разгерметизация при спуске ему не грозила.
Ремнями я пристегнулся всеми тремя и теперь походил на пациента психбольницы, прикованного к кровати. Если и вылечу, то только вместе с ней. Хватит с меня экспериментов по игре в мяч моим телом. Я больше не вынесу даже пяти минут такого развлечения. Лучше уж чувствовать под собой твердую поверхность.
А развлечение не заставило себя ждать. После небольшого затишья корабль вдруг рвануло в сторону и закрутило. Удара я не слышал, звуков вообще никаких не было с самого начала посадки: герметичность тут и вправду на славу. Но все кульбиты корабля я великолепно прочувствовал и без звукового сопровождения. Не зря, ох не зря были предусмотрены три ремня! За несколько секунд мое тело побывало во всех возможных пространственных положениях, словно на тренажере для космонавтов. Я просто закрыл глаза и затаил дыхание… Боль, смерть… Страшное ожидание конца… Разум плохо переваривает такие вещи, в подобные мгновения он предпочитает уйти с арены жизни, оставляя голову пустой. Только тело сжато спазмом, будто напряжение защитит его от гибели… Последний толчок рванул меня ногами вперед, и я чуть не выскользнул из ремней. Но все уже закончилось.
Тишина и неподвижность. Корабль приземлился. Акробатические этюды в койке для умалишенных оказались последним номером представления. Я засмеялся. Хорошая шутка! Представив, как выгляжу сейчас со стороны, я заржал во весь голос. Смех заставлял напрягаться, это было больно, но остановиться я не мог. Хохот душил меня… Истерика продолжалась минут пять, после чего я просто застыл и долго-долго лежал в прострации.
Иллюминатор завален какой-то дрянью — не то мусор, не то земля, черная масса, перемешанная черт знает с чем. Ни единого лучика света сквозь нее не проходило. Где сейчас корабль? Зарылся в землю? Утонул в болоте? Угодил в самую большую выгребную яму в космосе? Наплевать. В любом случае мне надо выходить. Какая разница: лететь взаперти в космосе и помереть или сидеть взаперти на неизвестной планете и помереть? Абсолютно никакой разницы. Что там меня ждет? Динозавры? Атмосфера из цианистого калия? Внутри корабля немногим лучше.
Пройдя по боковому коридору, я подошел к стене, где находился вход в корабль. Сзади меня дышал ужасом главный коридор, но я не желал знать и видеть, что там сейчас происходит. Как открыть двери? Ладонь почувствовала тепло металла, но створки не разъехались. Черт! Не хватало помереть от того, что в дверях забыли сделать ручку! Как открыть эту коробочку? На что она реагирует? Я помахал руками, в надежде на какие-нибудь датчики. Ничего. Постучал кулаком по стене. Ничего. Ощущая спиной леденящий мрак главного коридора, я принялся колотить по стене со всей дури. «Открывайся, открывайся!» Потеряв дыхание, уперся лбом в тупой металл. «Сволочь!» Размахнувшись, пнул ногой — и створки разъехались. Я отшатнулся.
Динозавров снаружи не оказалось. И цианистый калий не задушил меня. Вдохнув потекший внутрь воздух, я ощутил аромат прелости, но вместе с тем и сухости. Так бы, наверное, пахло на болоте в жаркий ветреный день. А впрочем, черт его знает, никогда не бывал на болотах в такой день. Я глубоко вдохнул еще раз. Живой! Что бы там ни было, а дышать я мог. Не знаю, что сыграло свою роль. Возможно, измененный истантами организм мог жить и в такой атмосфере. Или же автопилот подобрал планету, пригодную для человека. Спасибо, цилиндры! Все-таки вы не последние сволочи…
Я спрыгнул на землю — и взгляд сразу заскользил вверх, вверх и вверх. Огромные деревья черными столбами уходили в высоту. Сто, двести метров? Сквозь прозрачные жидкие кроны просвечивало желтоватое небо. Солнца не видно, то ли рассвет, а может, и вечер, закат. Коричневатый сумрак сливался в черноту за стволами. Земля уходила туда же — темная, покрытая слоем темной листвы, ни травы, ни кустов, ничего. Корабль лежал сбоку небольшого склона, на открытом пространстве, основная масса деревьев начиналась чуть дальше. Впрочем, деревья стояли довольно редко, и вся местность казалось пустой, будто дырявой.
Я обернулся. Дальше по склону частокол черных стволов сгущался. Был виден путь, по которому падал корабль, — провал сшибленных верхушек. Одно из гигантских деревьев, падая, зацепилось за соседнее, торчали огромные страшные корни. Сам корабль рухнул задом наперед на склон, обрушив большой его кусок. Этот кусок и завалил носовой иллюминатор.
Прилетели…
Конец путешествию.
Корабль сдох, путей назад нет. Я один на чужой планете, и вряд ли стоит ждать спасательной экспедиции.
В мертвящей тишине чуть слышно шумели деревья. Я огляделся во все стороны. Пустота. Тишина, пустота и мрак. Внезапно ощутил, какая бездна пространства отделяет меня от дома. Робинзон Крузо по сравнению со мной — житель мегаполиса. Метры, километры, парсеки… В чем измерить бесконечность? В каких единицах? Разве только в чувстве жалостливой тоски к самому себе…
Осторожно ступая, будто боясь произвести шум, я попятился назад к кораблю. Пощупал, ощутил его реальность. Это не сон, все по-настоящему. Медленно опустился на ступеньку входного порога.
Что мне сейчас делать? Голова не желала думать о будущем. Все мысли тянулись к прошлому. Покалеченное тело зудело ожогом.
Где я? И что я? Зачем все это случилось? Я упорно возвращался в мыслях к той жизни, что затерялась сейчас для меня в бездонной бездне космоса маленьким огоньком моего родного Солнца. Огонек настолько маленький, что отсюда его не разглядеть ни в какой телескоп. Да и неизвестно, куда смотреть: где он? Слева, справа, снизу? Но в том огоньке вся моя жизнь: все, что я знал, все, что было для меня родным и близким. Там не надо было думать, чем закончится завтрашний день. Там все свое, обжитое и понятное. И вокруг те, для которых тоже все обжито и понятно. Я вспомнил о Дэне. В первый раз после взрыва. Дэн погиб. Все, его больше нет. И все пилоты, что самоотверженно защищали нас, тоже погибли. И сзади меня мертвые тела. И нет ни одного живого. А мне нужен сейчас хоть один живой человек…