Черт!
Я зло посмотрел на Ари. Она ждала. Что она хочет? Готова отдать себя на спасение сумасшедших? А я, значит, не так хорош?
— Мы пойдем дальше, — хрипло сказал я.
— Ты будешь помогать? — спросила она.
— Ты не поняла. Мы идем дальше вокруг поля. Мы не пойдем… туда…
— Я иду к ним. Надо освободить…
— Дура! Что ты собралась делать? Их там миллионы! Ты всем будешь голову разбивать?
— Да.
— Дура! Это же вечность! Вечность! Я не пойду туда! Я не могу видеть эту кучу…
Ари развернулась и зашагала прочь.
— Идиотка! Стой! — Я подбежал и рванул ее за плечо. Она оступилась, плюхнулась на попу. Но сразу стала подниматься. Я сжал ее запястье.
— Ты никуда не пойдешь, ясно? Стой! Ари! Успокойся! Стой! — Мысли роились в голове осатаневшим пчелиным роем. — Слушай! Понимай правильно! Мы поможем им, мы обязательно поможем. Но не надо кидаться сразу. Ты слушай! Мы ничего не знаем. Мы не знаем, кто это сделал, зачем, где он сейчас. Мы ничего не знаем! Ты говоришь, мы не умрем? Вот и хорошо! У нас впереди вечность! Ты хочешь им помочь? Тогда лучше это сделать быстрее. Ты понимаешь? Ты триста лет будешь по головам им долбить. Понимаешь? Триста лет! И еще половину не спасешь. Мы должны найти что-то. Тут все равно что-то должно быть! Какой-то след. Да, ты оказалась права, тут нет дорог. Черт с ними, с дорогами! К дьяволу! Пойдем к башне! Ты видела башню? Там должно быть хоть что-то! Понимаешь? Не может не быть… Все это, — я махнул рукой, — весь этот сраный парк, его сделали — понимаешь? — сделали. Мы должны узнать. Если мы будем знать, то лучше сможем помочь. И мы обязательно всех спасем. — Я прикоснулся к ее щеке. — Ари, я с тобой. Но дай мне шанс Узнать все до конца.
5
Башня оказалась намного дальше, чем виделось и леса. Вдобавок идти оказалось жутко неудобно: ноги за плетались в колосьях, и очень скоро желтая поросл стала восприниматься как каменная стена. Ветер дави со всех сторон. Я не мог понять, откуда он дует. Пол колыхалось беспорядочными черными волнами, плот ные порывы воздуха ударяли то слева, то в грудь. Был ощущение, что от башни исходят спирали урагана. Небо сильно потемнело. Звезды еще не проступили, если, конечно, их тут вообще видно, но смеркалось все больше и больше. Оставленный позади лес слился в черную полосу, накатывающая в шуме бури темнота подавляла.
Ари плелась позади меня, по уже проложенному следу. Я постоянно оглядывался, боясь ее потерять. Вдобавок меня не покидало опасение, что она может повернуть и двинуться назад к кладбищу животных.
Колени продирались сквозь рожь, кроссовки сминали согнутые стебли. Я устал, но не хотел останавливаться. Мне нужно было спастись от той страшной участи, что поджидала меня. Да, я знал, что нужно спасти тех несчастных, прекратить их страшные мучения. Но от одной мысли об этом кидало в дрожь. Сколько лет они пролежали вот так, в неподвижности и полном сознании? Сто? Двести? А если тысячу, десять тысяч? Невозможно представить. Что произойдет с разумом за такое время, во что он может превратиться? Я вспоминал свой сон про толпу сумасшедших на пляже. Что это было? Предчувствие? Или же те несчастные способны как-то контактировать с сознанием на расстоянии? За тысячу лет бездействия и не такому научишься. Нет уж, избавьте меня от кладбища сумасшедших!
В самом конце идти стало почти невозможно: ураган хватал за плечи и рвал тело туда-сюда. Ари в страхе схватилась за мою куртку и семенила позади, прижимаясь. Голова гудела, как пустой колокол, бешеный ветер вынес все мозги. Глаза слезились, капли размазывало по щекам. Резкие толчки воздуха не давали выдохнуть, а на вдохе давили в рот мощным поршнем. Прижав руки к груди, я продавливал дорогу вперед.
Перед самой башней рожь закончилась. Ступив на черную землю, я вдруг словно оказался в невесомости. Вокруг башни царило спокойствие, хотя в двух метрах позади колосья гнул ураган. Напряженные мышцы тела начали расслабляться, блаженное облегчение оглушило, в ушах зазвенело. Я измученно опустился на землю. Ари упала рядом.
— Дьявольское место, — прошептал я, ощущая тепло прижавшейся ко мне Ари. А глаза уже цеплялись за неровную поверхность уходящего вверх камня.
Одно и то же, везде одно и то же. Вавилонская башня, пирамиды, Эмпайр-стейт билдинг, небоскребы. Люди всегда стремились воздвигнуть что-то высокое, уходящее прочь от земли в бесплодной попытке добраться до бога или же победить бога в себе, доказав свое превосходство над неведомым. Уж не знаю, каковы были мотивы истантов, но их циклопические корабли вызывали то же самое чувство. Масштаб, конечно, не равнялся с земным, но торчащие вверх стержни их кораблей, их постройки — огромные цилиндры — напоминали о том же. И здесь история повторялась. Башня из рваного камня взмывала в темное небо, и мы с Ари казались мелкими жучками, ползающими по обшлагу исполинского гиганта-вседержителя. Неужели везде во Вселенной звучит этот мотив — песня маленькой личности, рвущей жилы в построении великого?
Я поднялся и огляделся. Беснующееся поле окружало башню, не задевая и не тревожа ее. Кусок голой земли вокруг основания, казалось, точно очерчивал границу циклона. Здесь было спокойно, и даже шум ветра звучал будто приглушенно. При мысли, что нам, возможно, придется возвращаться назад, я вздрогнул. Это выглядело как прыгнуть с причала в штормовое море. Но, может, это и хорошо? Ари не рискнет идти обратно, и мы останемся здесь. Пусть так, лишь бы не изображать из себя спасителя, раздалбливая головы несчастному зверью.
Я подошел к башне поближе. Неровная поверхность неприятно намочила ладонь холодной сыростью. Не разглядеть, то ли это цельный кусок, то ли обычная кладка из отдельных камней. Стена уходила в обе стороны западающим полукругом: в основании башня, наверное, метров сто. Пока окончательно не стемнело, нужно обойти ее вокруг и все осмотреть. Ближайшую ночь мы волей-неволей проведем здесь, в центре циклона, а сколько эта ночь продлится — одному Исгенчилю известно. Надписи «Гостиница «Интурист» с противоположной стороны мы точно не встретим, но упускать шанс обнаружить хоть что-то до наступления темноты нельзя.
Ари сидела на земле, обхватив колени. Девочка, похоже, устала напрочь. Эмоциональное потрясение и долгий путь по полю вытянули из нее все силы. Я присел рядом, тронул за руку.
— Ты как? — спросил я осторожно.
Она подняла на меня бездонные глаза. Ничего не сказала.
— Идем, — сказал я. — Осмотримся.
— Зачем мы здесь? — устало спросила Ари. — Я не хочу здесь быть.
— А кто хочет? — вздохнул я. — Будь моя воля, я бы смотался отсюда на первой попутке. Знаешь, такие места не входят в круг моих любимых. Мы застряли здесь как пробка в бутылке. Но нужно что-то делать… Я не знаю, что… Что-нибудь. Вот сейчас обойдем эту водонапорную башню, осмотримся, потом устроимся как-нибудь на ночь. Не пропадем! Ты не переживай!
— Здесь ничего нет. — Ари обреченно опустила голову. — Зачем ты все идешь куда-то? Зачем? — Голос ее становился все тише и тише. — Я не могу больше ходить. Я поняла свою судьбу. — Она легла на землю, отвернувшись от меня и обхватив колени, стала похожа на котенка, свернувшегося в клубок. Черт бы все побрал! Что мне делать? Оставить ее здесь? Выхода не оставалось. Будем надеяться, что неведомые хозяева парка уничтожили действительно всю живность в округе и сами не гуляют здесь по вечерам.
Я погладил Ари по шершавым волосам.
— Ты только никуда не уходи, — тихо сказал я, — хорошо?
Она промолчала.
Над черной дырой высокого входа, уходящего в чрево башни, вывески «Интурист» действительно не было. Как, впрочем, и других вывесок. Просто черный провал в каменной стене, высотой метра три, ведущий внутрь. Я обнаружил его почти сразу, не успев пройти и ста шагов. Насколько сумрачно и тревожно было снаружи, настолько (и еще сильнее раз в двадцать) это ощущалось внутри башни. Я топтался снаружи, не решаясь переступить порог. Оглядывание по сторонам в надежде, что вдруг возникнет кто-то и разрешит мои сомнения, изгонит страхи, не помогало. Безбрежное поле шумело перекатами ржи, чернеющее небо грозило скорой ночной темнотой, и вокруг не было никого, кто бы поддержал меня.