— Потом! — Я притянул ее назад, не желая терять прикосновение теплого тела.
— Ты не сильно устал, — заметила Ари. — Лучше бы я сама съела все животное.
— Ты же лопнешь, деточка! — возразил я. — И так, наверное, только плавники мне оставила. — Ари хрипло фыркнула, закопошилась.
— Играть отсюда вернешься быстро! — пробурчала она, наконец развернулась и улеглась вдоль причала, положив голову мне на ноги.
— Я ни фига не понял, что ты сказала, — засмеялся я. — Надо, пожалуй, начать учить тебя нормальному русскому, а то так и помрешь неграмотной.
Ее глазищи внизу чернели пропастью похлеще, чем пропасть в космос, сияющая звездами прямо перед нами. Я наклонился и как загипнотизированный уставился в них, сливающихся с наступившей ночью. Ладонь проскользила по ее гладкой шее. Ари вздрогнула, оцарапанная заживающей кожей. Я отвел руку, но она прижала ее назад.
— Ай-лу, сердце в безмолвии…
— Ни хрена не понимаю, — тихо прошептал я, завороженный.
— Чувствую тебя вся…
— Я тоже…
Они не целовались. А об остальном и речи не было. Триллионы километров между родинами одного и другого — это вам не с тещей поругаться и даже не межэтническое противоречие. Это йамного больше и страшнее.
И что это было? Любовь?
Она подарила мне свою душу… По смыслу примерно так. В ее объяснениях того, что случилось на корабле Чингачгука, понятные мне слова встречались одно на десяток. Существовал потусторонний мир, который она ощущала. И могла туда попадать. И видит каждого и здесь, и там.
Все это казалось мне бредом до тех пор, пока не вспыхнула мысль: Ари говорит про души, про жизнь после смерти. Я вдруг понял суть ее объяснений. Но легче от этого не стало. «Что же ты хочешь сказать? — спросил я ее. — Ты хочешь сказать, что бог есть?!» Слов «бог» она не поняла. А вот «душа» пришлась ей по вкусу. «Наши души теперь нет разницы!» — говорила она, сияя от восторга, и переплетала пальчики рук, показы вая мне, как все теперь запутанно и сложно. И я цело вал ее в прозрачные губы, а она не понимала…
Животное и впрямь оказалось вкусным. Кисленькое, мягкое. Я жевал его в темноте, и от этого оно казалось еще вкуснее. Черт знает, какое оно на вид. Поди и в руки бы брать не стал. Несколько дней назад один из ен-чунов предлагал мне за сало отрезок жилистой ярко-желтой трубы с длинными отростками. Я послал его подальше вместе с этим чудом-юдом. Есть желтую трубу я бы ни за что не согласился.
В кромешной тьме Ари подносила кусочки зверя мне ко рту, и я хватал их вместе с теплыми пальчиками. Она сдавленно кричала и грозилась какими-то страшными неизвестными мне наказаниями.
— Ты узнал что-нибудь в порту? — спросила она после ужина. Мы растянулись на куске толстой изоляционной прокладки, позаимствованной мной при разгрузке одного из кораблей.
— Нет, — ответил я, прижимая ее к себе.
Ветер колыхал дверной полог, шумел под полом, беспокоя волны.
— Ничего? — прошептала она.
— Ничего.
Никто не знал ни о Земле, ни об истантах, ни о Красных Зед. Нас забросило совсем-совсем далеко.
— Кораблей много. Нам лететь на любом.
— Можно. Вот надоест работать грузчиком, рванем куда-нибудь. Да только без толку. Мы можем улететь еще дальше от своих. Когда не знаешь, где ты, нет никакого смысла, идешь ты куда-то или стоишь на месте…
— Лучше идти.
— Хорошо. Я постараюсь узнать, что за миры вокруг. Мне кажется, их не так много. Многие корабли похожи друг на друга.
— Я не хочу быть здесь всегда.
— Я тоже.
— Только с тобой… — Да.
— Мы найдем асаллену…
— Найдем.
— Нет счастья узнать тебя так долго…
Я обнимал ее еще крепче, защищая от окружавшей нас темноты.
3
— Что? Кто? — В темноте кто-то был. Шум, движение заполнивших пространство тел. — Ари! — спохватился я. Она была рядом.
— Хозяева, лечить срочно надо! — Голос в темноте — пугал только своим присутствием. Умоляющие интонации блокировали угрозу, охвативший тело страх растворялся.
— Кто здесь? — Я поднялся, очумевший ото сна. Ночные видения еще не отступили, и приходилось напрягаться, чтобы отсечь сон от реальности. — Какого черта!
— Лечить девушка идти быстро! — просил голос. Похоже, ен-чун. Откуда? Зачем?
Ари скользнула по руке накидкой, поднялась. Покачнувшись, я встал вслед за ней. В кромешной тьме присутствие в тесной каморке постороннего раздражало и пугало. Я боялся наткнуться на него, боялся за Ари.
— На выход! — крикнул я. — Что ты здесь толчешься? — Полог тут же колыхнулся, тусклые осколки света прорвали мрак, незваный гость вышел. Мы следом.
Ночь встретила влажной прохладой. Царила почти полная тишина, плескалось море. Похоже, мы не проспали и пары часов. Умерший город тонул в глубоком сне.
Перед входом маячил старый ен-чун. Я даже не старался разглядеть его, лишь оглядывал темнеющий контур.
— Девушка идти быстро спасать! — повторил он.
— Куда быстро? — буркнул я. — С ума, что ли, шел? Ночь на дворе! Утром приходи…
— Утро нельзя, быстро надо! — возразил ен-чун. Очень быстро! Девушка спасать!
— «Девушка спасать»! — передразнил я. — Куда о пойдет в такую темень?
Ари прикоснулась к моей руке. Я замолчал.
— Идти, идти быстро, — бормотал ен-чун. Он I двигался, смиренно стоял в стороне, явно не желая вь| звать неудовольствие. Да я и не сердился больше.
— Надо идти, — прошептала Ари. Я сжал ее пальцы Она склонилась ко мне. — Не волнуйся!
Я вздохнул. Дьявол! Выспаться не светило.
— Надо так надо, кто бы возражал, — пробормотал; я. — Я с вами. Ну, куда идти?
Ен- чун быстро развернулся, тут же забыв про смиренность, и быстро-быстро засеменил прочь. Мы с Ари двинулись за ним.
Луны не было. Бесполезно мрачнело небо невидимой в ночи желтизной, лишь яркий свет звезд из дыры в космос не давал оступиться и покалечиться.
С причала ен-чун свернул направо. Мы очутились в хаосе городских построек. Узкие проходы, загроможденные веранды. Кое-где сверкала открытая вода. Балки, щиты, ступеньки. Трепыхались вывешенные тряпки, хлопали под ночным ветром навесы. Кое-где виднелись темные кули спящих под открытым небом обитателей.
Ен- чун шустро передвигался в темноте, нам же с Ари приходилось осторожничать. Мудро решив, что той ропить нас не стоит, ен-чун терпеливо дожидался, пока мы его догоним, и припускал дальше. Мысль о дороге назад не делала меня счастливым. Полных размеров надводного города я не знал, с высоты портового причала его конец не просматривался. Если китаец решил отвести нас в какой-нибудь здешний Чайна-таун, то вернуться мы рисковали только завтра к обеду.
Чем дальше мы забирались в глубь города, тем теснее становились проходы. Свет с нами практически попрощался, и я ориентировался лишь на спину ен-чуна. Наконец, узкая лестница привела нас на низкую веранду, и я понял, что это конец пути. Мы находились далеко-далеко от порта и нашего жилища. Пути назад я не мог представить даже примерно.
— Ну и куда ты завел нас, Сусанин? — пробормотал я остановившемуся проводнику. — Из этой дыры следующий шаг только в преисподнюю.
— Здесь, — сказал китаец.
Белым пятном Ари проскользнула в узкую щель входа. Руками я нащупал дверь и пробрался следом. О, мой бог! Да тут был свет!
За перегородкой, заслоняющей часть сплюснутого, помещения, похожего на нору, мерцало что-то желтое, раскрашивая стены и потолок в размазанную освещенную грязь.
Ари успела скрыться, я ссутулился под низким потолком. Приведший нас ен-чун тоже прошел за перегородку. Я заглянул туда.
Свет шел из маленькой точки, лежащей на низком столике. Рядом со столиком на толстой подстилке вытянулось безжизненным бревном длинное жилистое существо. Оно было прикрыто грязной простыней, полупрозрачной от слизистых выделений. В лицо ударила страшная вонь, я зажал нос, судорожно вдохнув воздух ртом.