— Кто ты? — спросил Николай.
— Я это то, что вы называете "Поветрием".
— Поветрие?
— Да. После нашего разговора я съем мальчика этажом ниже, а твою дочь оставлю на "потом".
Николай попытался ударить Поветрие в то место, где должно быть лицо — в темноту капюшона, но оно отодвинулось назад и кулак не достал до цели несколько сантиметров. Поветрие отодвинулось, не меняя позы. Оно даже не вынуло руки из карманов и не переставляло ноги. Будто отъехало на маленьких колёсиках.
Повторные попытки достать Поветрие окончилась тем же. Когда Поветрие упёрлось спиной в стену, то после очередного удара переместилось за спину Николая.
— Бесполезно бороться с тем, во что не веришь, — сказало Поветрие.
— Что тебе надо? — сквозь зубы выдавил Николай. — Что нужно сделать, чтобы ты оставило Олю?
— Уже ничего не изменишь. Она обречена. Лучи ненависти сделали свою работу. Они напитали её тело, осталось совсем немного, и она будет готова. Я её съем.
— Лучи ненависти? — Николай прищурился и попытался вглядеться в темноту под капюшоном. Смутная догадка мелькнула в голове Николая: вечно грызущиеся соседи-алкаши и их больной ребёнок, которого Поветрие съест после разговора, а потом придёт за Олей. — Ты не сделаешь этого, — Николай сжал кулаки.
— Всё решено.
— Подожди... Ты сказало, что осталось совсем немного. Лучи ненависти ... Значит, есть шанс её спасти.
— В вашем случае шансов нет. Вы давно излучаете ненависть друг в друга. Вы зашли слишком далеко. Ты изменяешь жене. Ничего не вернуть назад. Поздно.
— Но причём здесь Оля?
— Она ваша плоть. Единственная, кто дорог тебе и твоей жене. Все лучи ненависти проходят через неё. Ненависть напитала её почти до краёв. Жена приедет, вы поругаетесь, Оля умрёт. Я пойду перекушу мальчиком с нижнего этажа. А у тебя ещё есть время обнять дочь. Скоро я её съем.
4
Поветрие исчезло. Николай отрешённо уставился на рисунок дорожки. Зелёные узоры с хитрыми завитушками напоминали зубастых монстров.
— Жена приедет, вы поругаетесь, Оля умрёт, — повторил Николай, пережёвывая слова. — Ну, уж нет, тварь нечистая. Не поругаемся.
Телефон будто спрятался. Николай осмотрел кухню, проверил коридор, поискал в зале, но аппарата нигде не было. Спустя пятнадцать минут телефон нашёлся в кармане куртки. Николай набрал номер жены.
— Алло, — сухо сказала Лена. — Что с Олей?
— Всё в порядке. Нам нужно поговорить.
— Что это вдруг? Соскучился? — презрительно усмехнулась в трубку Лена. — Твоя сука-шлюха уже не даёт?
Николай стиснул зубы и услышал кашель Оли из соседей комнаты.
— Прекрати! Тварь! — сорвался Николай и снова услышал кашель дочери.
— Завтра утром я приеду, и мы поговорим, — сказала Лена и нажала "отбой".
— Не хочешь мириться, — сказал Николай, убирая телефон. — Тогда у меня остался только один выход.
Мужчина вошёл в комнату дочери. Девочка читала книгу. Около Олиной кровати стоял журнальный столик с дымящейся чашкой чая. Николай присел возле дочери, потрогал лоб:
— Как твоё драгоценное? — Николай улыбнулся.
— Немного получше. Только горло болит, и температура тридцать семь и пять. Я только что померила.
— Да, я вижу. Лоб горячий. Знаешь, красавица, тебе сегодня некоторое время придётся побыть одной. Перед приездом мамы я уеду к другу и пока поживу у него. Мама приедет утром. Ты будешь одна совсем немножко. Хорошо? — Николай не сводил глаз с дочери и взял её за руку.
— Ты уходишь от нас? — Оля освободила ладошку из руки отца.
— Понимаешь, — Николай вздохнул. — Я не хочу больше ругаться с мамой. Нам нужно какое-то время пожить раздельно.
— Пап, давай я поговорю с мамой. Вы помиритесь. Сколько можно ругаться. Вы же взрослые люди.
— Конечно, поговоришь, но я всё равно пока поживу отдельно. Я сейчас отвезу некоторые вещи и вернусь.
— Ладно, вези, — Оля отвернулась к стене и накрылась с головой одеялом.
Повесив на плечо спортивную сумку, Николай вышел в коридор и спустился во двор. У подъезда стояла скорая помощь. На лавочке сидел сосед. Он, как обычно был пьян. Сосед пытался прикурить, но руки не слушались, и мужчина зло отбросил сигарету.
— Как ребёнок? — спросил Николай.
— Умер — сосед закрыл лицо руками.
— Это поветрие. Оно ...
— Я знаю, — перебил сосед. — Оно приходило ко мне. Говорило про лучи ненависти. Я рассказал про Поветрие жене, но она не поверила, назвала меня сумасшедшим, сказала, что я допился до чертей. Стала ещё сильнее орать на меня. Я тоже хотел убежать, ты же сбежать хочешь? — сосед ткнул пальцем в сумку Николая. — Только это не поможет. Я хотел уехать на родину в Сибирь, но оно сказало, что если я убегу, то Виталик никогда не поправится, будет мучиться, а потом все равно умрёт.