***
-Юля, - Надька, трясла меня за плечо, - Юлька! Харэ дрыхнуть! Уже двенадцать часов.
-Доброе утро начинается в обед, - потянулась я.
-А когда у тебя обед?
-После часа.
-Ну, правда, Юлька, вставай. Надо еще в больницу съездить. Мне господин Романов уже плешь проел. Звонит через каждые полчаса, спрашивает, как ты. Он договорился, нас ждут врачи.
-Есть хочется, мне кажется я бы сейчас поросёнка целиком съела!
-Пойдем на кухню. Приводи себя в порядок. Как это ты вчера умудрилась раздеться?
-Так я думала, это ты. Блин… Романов? Он меня сюда принёс?
-Я ж говорю, платье – огонь! – ржала Надька.
-Да, так и хочется снять. Видимо, он это и сделал.
-Но ведь бельё-то оставил!
-Утешила. Ладно, иди к своему Коленьке. Скоро спущусь.
-Колю отправили в командировку.
-Вот горе-то! Что ж ты, как декабристка, за ним не маханула?
-А тебя я на кого оставлю? Поветруля!
Надька спустилась на первый этаж. Я же пошла в душ. Голова всё еще кружилась, чувствовалась сильная слабость, ныли ушибы. Тело было в кровоподтёках и синяках. Откопав в чемодане длинное голубое платье с рукавами, решила надеть его, чтобы прикрыть всё это безобразие.
-Привет! – услышала я детский голос, войдя на кухню.
-Здравствуй, Леночка!
-А откуда вы меня знаете?
-Я тебя на празднике видела. Ты ведь была принцессой Жасмин? Кстати, понравился наряд?
-Очень!
-Я рада.
-Это вы сшили?
-Да.
-А как вас зовут?
-Юлия Михайловна, можешь тётя Юля называть. Так проще.
-Хорошо. Будете со мною кушать?
-Да, я очень проголодалась.
-Познакомились уже? – спросила Надя, войдя в комнату из сада. – А то я бегаю туда-сюда. Там просто гирлянды демонтировать приехали. А где твоя няня?
-Сейчас придет. Жалко, что гирлянды снимут. Очень красиво было, да?
-Это, кстати, тётя Юля вешала.
-Правда?
-Да! А еще она очень красиво рисует. Хочешь портрет? Ты только попроси.
-Ой, очень хочу!
-Тогда сегодня вечером будешь мне позировать. Выбери свое любимое платье, в нем тебя и нарисую.
Мы пообедали, а потом собрались с Надькой в больницу. Только мы собрались сесть в Надькину машину, как перед нами выросли три фигуры охранников.
-Юлия Михайловна, садитесь вон в тот джип. Мы будем вас сопровождать. Это распоряжение Петра Алексеевича.
-Шутка такая? – спросила я у Надьки.
-А что? Лучше перебдить, чем недобдить. Садись уже. Когда еще походим в сопровождении таких мужчин!?
И зачем всё это? Пройдя все необходимые процедуры, мы сходили на консультацию к врачу.
-Вам бы на недельку хотя бы в больницу. Сотрясение головного мозга – это достаточно серьезно, особенно в вашем случае. Останетесь?
-А можно дома? Просто так обстоятельства складываются.
-Обстоятельств всегда куча, а здоровье – одно. Тогда сделаем вот что: обратно вы поедете на скорой, постельный режим будете соблюдать еще, как минимум, дней пять. Здесь список лекарств и как их принимать, – протягивая мне бумагу, сказал доктор, – станет хуже, вызовите меня. Еще раз повторяю – постельный режим, сон, полный покой! Петру Алексеевичу я перезвоню. Через неделю будьте любезны на повторный прием.
Доктор вызвал медсестру, и меня отправили обратно в особняк на скорой. Надька выдала пригоршню лекарств, помогла переодеться, и я снова провалилась в сон.
-Тётя Юля, вы как? – перебирая мои длинные кудрявые локоны в своих маленьких ручонках, спросила Леночка. – Ваша подруга сказала, что вы болеете, и вам нужно много спать. Правда?
-Да, так доктор сказал. А врачей нужно слушаться.
-У тебя такие большие синяки. Подралась?
-Не справилась с машиной.
-А мама у меня хорошо машину водит. Я с ней часто езжу. А когда вырасту, тоже научусь.
-Конечно, научишься. А где мама?
-Они с папой сначала поссорились, а теперь мирятся – уехали за границу.
-Бывает! У взрослых вообще всё сложно.
-А вы с дядей поженитесь?
-С чего ты взяла?
-Ну, ты ведь у него живёшь.
-Просто так случилось. Я пока не могу вернуться домой. Можно сказать, он помогает мне, как другу.
-Ты меня рисовать не будешь? – быстро переключилась с одной темы на другую Лена.
-Если ты посидишь со мной, то нарисую прямо здесь. Я сейчас достану бумагу и карандаши.
-Подожди, я помогу, дядя сказал, что тебе нельзя вставать, – Лена принесла мне со стола всё необходимое.
-Тебе придется попозировать. Сможешь несколько минут стоять неподвижно?
-Я постараюсь… А если захочется почесаться или чихнуть?
-Чихнешь, конечно, - улыбнулась я, - не будешь же ты терпеть? Выбери что-нибудь на улице, и смотри туда, а я буду тебя рисовать. Договорились?
Лена встала около окна, отдернув занавеску. Солнечные лучи падали на ее веснушчатое круглое личико. Прямые непослушные каштановые волосы, такие же, как у дяди, были заплетены в две косички. Несколько прядей выбились из прически, но это выглядело очень красиво. Белый сарафан контрастировал с ее загорелой кожей. Особенно мне понравились ее глаза – медово-карие. Яркие, с темными густыми ресницами и аккуратными бровями.
-Ну, как, всё? Можно посмотреть? – уже через десять минут спросила девочка.
-А ты, оказывается, нетерпеливая, - рассмеялась я. – Я только эскиз сделала. Устала?
-Не знала, что позировать так сложно.
-Да. Когда я училась, к нам приходили такие люди. Их называют натурщики или натурщицы. Они часами могли находиться в одном положении.
-И вы их рисовали?
-Да. Чтобы научиться писать картины, нужно долго учиться.
-Писать?
-Так говорят художники. А ты кем хочешь стать? Не думала еще?
-Не знаю… У нас все в доме юристы. Скорее всего, и меня заставят.
-Ну, обычно, человек сам выбирает, кем ему быть.
-Можно я лягу рядом с тобой? Надоело стоять! Я хочу посмотреть, как ты рисуешь.
-Давай, залезай.
Лена забралась ко мне на соседнюю подушку.
-Ух ты! Прямо, как фотография получается. А ты и красками умеешь?
-Да. Но это гораздо дольше.
-А я вообще не умею рисовать. Научишь?
-Тащи бумагу. Сейчас мы с тобой такую картину нарисуем!
Отложив Леночкин портрет в сторону, мы взялись за фломастеры.
-Так, давай сначала определимся, кого будем изображать?
-Маму, папу, меня, еще домик, деревья, цветы, собаку… А наверху – солнышко и облака.
Через полчаса у нас получился яркий детский рисунок: деревянный двухэтажный домик с разноцветными шторками на окнах, возле которого росли деревья в цветах и яблочках – сезоны у нас смешались. На лужайке перед домом на одеяле сидела Лена, она ела арбуз. Папа с мамой были рядом и держались за руки. В углу Лена поместила собаку.
-Это Шпинат.
-Странная кличка для собаки.
-Он шпиц, - пояснила Лена, указывая на круглое лохматое чудо с хвостом, словно на землю упало еще одно солнце.
По небу у нас плыли облака-барашки.
-Только нужно вокруг них всё раскрасить голубым цветом.
-Точно! Небо ведь голубое! А облака – белые.
-А тучки?
-Серые или синие.
-А если внимательно посмотреть на них, нижняя часть тучек всегда темнее, чем верхняя, – несколько штрихов и облака стали объемнее, – ну-ка, попробуй на втором облаке это сделать сама. Вот!
-Ух ты! Готово!?
-Думаю, мама будет в восторге, когда ты ей покажешь! Можно даже в рамочку вставить.
-Спасибо, тётя Юля! – обнимая меня, сказала Лена.
Мы даже не заметили, что в проеме двери за нами наблюдал Петр Алексеевич. Он постучал, и Лена кинулась к нему навстречу, размахивая рисунком.
-Смотри, дядя! Я теперь тоже художница! Тётя Юля меня научила.
-О! Вы даже Шпината нарисовали?
-Вот видишь? Он угадал! – обратилась ко мне Лена. – А еще тётя Юля мой портрет начала! Я ей позировала, как натурщица.