-Вот так раз! – включая свет, сказал неизвестный мужчина, приближаясь ко мне.
-Ой! Это откуда в нашей стае такой альфа-самец? – улыбнулась я во все свои тридцать два зуба, играя ямочками на щеках. – Холостой?
-Боевой! – ответил мужчина, усаживаясь рядом со мной. – Ну-ка, дыхни!
-Тебе воздуха что ли без меня не хватает? – и я дыхнула на него, что есть мочи.
-Странно, ничем не прёт, а такое ощущение, бутылку махом высосала, - сказал, как будто про себя, мужчина. - М-да! У пьяной девушки два варианта: кандидат психологических наук или сексуальная кошечка. Тут, видимо, второе. Ну, что? Развязать тебя?
-Конечно! И пойдем к Надюхе!
-Это она тебя так накачала?
-Да, будем мстить… Как тебя?
-Пётр.
-О! Петруха! А я – Гюльчатай! Видал, какое у меня платье?
-Скорее, его отсутствие, - размотав полотенца, ответил Пётр, обнаружив на мне танцевальный костюм, только без крыльев. – И крылья тебе обломали, да?
-Какие крылья?
-О, да тут амнезия… Так, Гюльчатай, иди-ка ты в душ! – он попытался поднять меня, но на ногах я устоять не смогла. Тогда, взяв подруку, повел в душевую.
-Водичка… Купаться будем?
-Ты будешь.
-Я одна не хочу, пошли со мной, Петруха, Гюльчатай тебе личико покажет… -Сказала я, снимая то, что на мне оставалось.
-Сумасшедшая…
Зайдя в душ, покачнулась, и, если бы не Пётр, разбилась бы о кафель.
-Что тут за аттракцион? Качается всё, - возмутилась я, громко икнув.
-Ну, держись, Гюльчатай, сама напросилась, - одной рукой он прижал меня к себе, а второй включил ледяную воду.
Я вскрикнула, как будто наоборот ошпарили кипятком.
-Холодно! Отпусти, маньяк! Обалдел что ли? Включи потеплее! – я пыталась трепыхаться, но бесполезно. Незнакомец заломил мои руки за спину, и единственное, что я могла – биться головой ему в грудь. Но и эти попытки не увенчались успехом. И тогда я сама сильнее прижалась к нему, как к единственному источнику тепла, встала на носочки и поцеловала. Голова окончательно поехала, и тогда он подхватил мое ватное тело на руки. Когда я окончательно перестала трепыхаться, он завернул меня в большой махровый халат и отнес в другую комнату… потом провал…
***
Первое, что увидела, проснувшись – лицо незнакомца, обнимавшего меня. От испуга вздрогнула, и он тоже открыл глаза.
-О, проснулась, Гюльчатай!
-Вы кто? – спросила я, натягивая на себя одеяло.
-Даже так? Ничего себе!
Я про себя отметила, что он был в шортах… хотя бы. А я? Заглянув под одеяло, ничего из одежды не обнаружила.
-Капец, – выдохнула я. - Где моя одежда?
-Восточный костюм?
-Что?
-Ну, я вчера вас в нем обнаружил в своём рабочем кабинете.
-Я не ношу восточные костюмы. Блин! Надька, с…чь, она опять меня опоила! И я что? Мы с вами?.. Вы кто вообще? Вы один из гостей?
-Я Романов Пётр Алексеевич.
-Да иди ты! – ляпнула я. – Ой, извините! Нет, правда, кто вы?
-Мне что, паспорт предъявить? Я хозяин этого дома. – Пётр рассмеялся. – Судя по выражению вашего лица, информация сейчас прошла в голову и повредила мозг.
-Твою ж мать! Переспать с заказчиком… очень профессионально! - сказала я, оборачивая одеяло вокруг себя. – Браво мне!
-Юлия Михайловна…
-Да какая я, на х…н, Михайловна? Гюльчатай! – отойдя к окну, буркнула я. Не люблю показывать слёзы, но тут словно прорвало. Пётр подошёл ко мне сзади, осторожно обняв за плечи.
-Ну-ну! Полно! Не расстраивайтесь. Ничего между нами не было. Я вас отвёл в душ, а потом здесь спать уложил. Не знал, как дальше себя поведете.
-Правда? – икая и шмыгая носом, спросила, повернувшись к нему.
-Честное слово! – вытирая мои щеки от слёз тёплыми ладонями, сказал Петр.
-Простите меня, пожалуйста, Пётр Алексеевич. Я не хотела.
-Бывает… Я провожу вас в вашу комнату. Там сможете одеться.
-В доме, наверное, люди ходят, а я в одеяле.
-Никого нет, все на улице, занимаются уборкой.
-А который час?
-Около двенадцати.
-А ваша именинница?
-Вчера уехала гостить к друзьям. Не бойтесь, там действительно никого нет, – для пущей убедительности Пётр выглянул из двери и, махнув мне, сказал, - я же говорю, идите! Тут рядом.
***
Зайдя в свою комнату, которая оказалась прямо по соседству, со скоростью звука собрала вещи, оделась, и, даже не причесавшись, побежала вниз к машине. В саду меня догнала Надька.
-Юлька, подожди! Ну, Юль, пожалуйста…
-Я с тобой не разговариваю! Отстань!
-Юля, лучше возьми такси, ты в таком состоянии машину хочешь вести?
-А в каком, по-твоему, состоянии я должна быть? Объясни мне, дуре, как получилось, что сегодня утром я обнаружила себя голой в постели заказчика?
-У Романова? Во даёшь, подруга! – рассмеялась Надька.
-Да ты больная! – вспылила еще больше я. – Тебе еще и смешно? Почему он меня Гюльчатай называет? Что это за восточные костюмы?
-Ты вчера танец живота с крыльями танцевала. На видео покажу - всё прилично было, честно! А потом мы тебя связали и отнесли в дом.
-А дальше?
-Прости, что было дальше…
-История об этом умалчивает. Я теперь особа, приближенная к императору. Твою ж мать, Надька! Это ведь ты меня накачала? Признавайся!
-Прости, Юлька, но мне нужен был этот финальный танец, он такой красивый! А костюм только тебе подходил.
-В твоем взгляде меньше раскаянья, чем у нассавшего в тапки кота! А я себя чувствую сейчас женщиной с низкой социальной ответственностью. Вот скажи, это того стоило? Надька, нам по тридцатнику! Начинай думать, прежде чем что-либо делать. Не бойся – это не больно! И не смей мне звонить!
-Сегодня?
-Если хочешь, чтобы я остыла – неделю, как минимум!
***
Забросив вещи в машину, со всей дури надавила на газ. Мысли путались, задыхалась от возмущения. Стрелка спидометра заползла за сто восемьдесят, а я даже и не замечала… И на одном из поворотов просто не справилась с управлением, выскочила за пределы дороги и перевернулась. Что было потом, помню вспышками. Кто-то меня вытягивал из машины, сильный грохот, а потом больница…
Я открыла глаза, и медсестра, дежурившая рядом, позвала врача.
-Ну, с возвращением, Юлия Михайловна! Наверняка вы в рубашке родились. Машина в хлам, а на вас – ни царапины! Только сильное сотрясение, поэтому лежите, побудете у нас под наблюдением несколько дней. А сейчас переведем вас в обычную палату.
-Как я сюда попала?
-Ваш жених сюда вас привез.
-Кто? Вы что-то путаете, нет у меня никакого жениха.
-Он так сказал… И скажите ему спасибо, что вовремя вас из машины вытащил, еще чуть-чуть, и вы бы в ней сгорели.
Господи, неужели, когда я была пьяная, у меня еще и жених образовался помимо Романова? И я его даже не помню. Голова просто раскалывается.
-Меня тошнит.
-Потерпите, это бывает при сотрясении, но мы вас прокапаем, и вам станет легче, а сейчас симптомы налицо – головная боль, головокружение, тошнота. Да еще и ушибы на теле, но недели через две от них не останется и следа. Мы вам выпишем мази, поделаете компрессы. Синяки рассосутся.
-И на лице есть? – с ужасом, трогая своё лицо, спросила я.
-Только у левого виска. Мы там уже обработали. Не трогайте руками.
-Спасибо, доктор.
Через некоторое время меня из реанимации перевезли в отдельную палату. Кто, интересно, об этом позаботился? Я лежала, подключенная к капельнице. Рядом сидела медсестра, и, когда процедура закончилась, спросила:
-Вы, наверное, голодны? Принести покушать?
-Если честно, я бы перекусила. Только боюсь, что снова начнет тошнить.
-Тогда совсем чуть-чуть. Я уйду ненадолго. Кстати, к вам посетитель. Примете?
-Кто?
-Спаситель ваш - жених…
-Знать бы, кто это, - произнесла я вполголоса, пытаясь немного приподняться на кровати, вслух добавив, - хорошо, пусть зайдет.