Эмма бросилась к сестре и порывисто обняла ее.
— Ты поступила правильно. Я горжусь тобой, — заверила она Грейс.
Это было слабое утешение, но Грейс чувствовала себя слишком несчастной, чтобы отвергнуть хоть какую-то предлагаемую поддержку. Она боролась с собой, чтобы снова не сломаться. От плача у нее разболелись и распухли глаза. Она склонила голову на плечо Эммы, благодарная, что у нее есть сестра, которой можно поплакаться.
— Я готова убить этого мерзавца, — тихо сказала она.
Свет только начинал переходить от бледно-фиолетового к голубому, когда Эмма Рэй заставила себя встать с постели и побрела готовить кофе. Она терпеть не могла вставать рано, и ей приходилось каждое утро сражаться с собой, чтобы повиноваться призывам будильника. Но ее усилия заслуженно вознаграждались несколькими часами благословенного одиночества, когда тишина утра нарушалась только щебетом птиц над головой и ржанием лошадей в конюшне.
Иногда по утрам она садилась за сосновый стол на кухне и принималась за бумаги. Занятие торгами в их семейном бизнесе вряд ли являлось тем, чем она предполагала заниматься в двадцать пять лет. Но работа была захватывающей и хорошо оплачиваемой, и Эмма Рэй решила продолжать до тех пор, пока могла уживаться с отцом, не разбивая при этом лоб.
Жизнь в доме-вагончике тоже имела свои преимущества. Ей всегда были рады в соседнем доме, если у нее не было настроения готовить, и в то же время она могла наслаждаться окружающей красотой фермы Кинга, не живя при этом под одной крышей с родителями.
Сегодня, как часто по утрам в хорошую погоду, Эмма устроилась на крыльце с чашкой кофе, наслаждаясь тишиной и покоем перед приближающейся бурей. Ей не нужен был магический кристалл, чтобы предсказать, какой Вилли устроит скандал, как только узнает о Грейс с Эдди. Она будто слышала его слова, как если бы он стоял перед ней. «В этой семье никогда не было разводов, и я не потерплю ничего подобного теперь…»
Она ухмыльнулась. Ее отец многого не потерпел бы от своих женщин. Слава Богу, что он не заставлял их всех носить корсеты и чадру.
Грузовик и трейлер стояли перед конюшней. Она догадалась, что грузовик принадлежит Джеми Джонсону, который, должно быть, приехал до восхода солнца. Испытывая любопытство и желая увидеть знаменитого коня, вызвавшего столько споров, Эмма обошла дом и чуть не расхохоталась. Джеми Джонсон прогуливал Имеющего Сердце, демонстрируя его группе зевак, которую составляли несколько конюхов и одна маленькая девочка в ночной рубашке и кожаных сапогах для верховой езды.
Два факта были совершенно очевидными: девочка была дочерью Грейс, а Имеющий Сердце — великолепным конем. Даже при тусклом свете рассвета она видела его длинные черные ноги и темно-коричневый окрас. Эмма прислонилась к перилам и отпила глоток кофе. «Да, действительно, — подумала она. — Эти соревнования вполне могут стать незабываемыми для всех них.»
Эмма пошла будить Грейс, затем приняла душ и быстро оделась. Когда она в следующий раз выглянула в окно, во дворе уже появился Вилли. Он стоял с Каролиной в нескольких ярдах от остальных; Каролина изображала Грейс, рассказывая ему о стычке своих родителей.
— Грейс, тебе лучше приготовиться. Папа будет здесь секунд через десять, — крикнула Эмма Рэй.
— О, черт! — ругнулась Грейс из другой комнаты, вскакивая с постели.
Эмма увидела, как Каролина побежала повидаться с бабушкой, а Вилли направился к вагончику. Через минуту он уже постучал в дверь и, не дожидаясь, когда ее отворят, вломился внутрь.
— Привет, папочка, вот твой распорядок дня, — весело сказала Эмма. — Аукцион у Траутмана в полдень. В четыре у меня встреча с мистером Йоппом по финансовым вопросам, так что не опаздывай.
Вилли огляделся, ища Грейс:
— Что, черт возьми, здесь происходит? — рявкнул он.
— О чем ты говоришь? — спросила Эмма, отчетливо понимая, как неубедительно звучит ее вопрос.
— Милая, если хочешь преуспеть в делах, тебе следует научиться лгать намного лучше, — сказал он в тот момент, когда Грейс вошла в гостиную с притворно веселым выражением на лице, которое никого не могло обмануть.
— Привет, папа, — она вяло махнула ему рукой.
Вилли бросил красноречивый взгляд на Эмму, означавший: «Убирайся!»
Из-за спины Вилли Эмма молча изобразила сочувствие и сделала знак: «Мужайся!»
— Мне надо уйти по делам, — неохотно произнесла она и оставила их наедине выяснять отношения.