К концу учебного дня я пытаюсь найти в себе силы просто не обращать внимание на окружающих. Сидя на лавке возле главного входа, я заинтересовано рассматриваю соседние здания. Многие из них сохранены ещё со Светлого столетия. Я ними восхищаюсь, улыбаюсь, наблюдая, как лучи солнца ласково обволакивают парадный вход здания. Я наконец успокаиваюсь, ведь меня завораживают постройки прошлого, их величия. Я уношусь в те времена...
- А ты идёшь, Алисия?
Вопрос возвращает меня в реальность, и я оборачиваюсь к однокласснице. Прошу уточнений.
- Хочешь посмотреть, как парды пересекут финиш? - беззаботно спрашивает она, а моя оборона тут же рушится, и я готова всё сейчас же высказать.
- Я не пойду глазеть на то, как какие-то бесшабашные безголовые идиоты наконец закончат свой забег! - начинаю ерепениться я.
- Ох, зря ты сказала, Лис сейчас тебе прочитает лекцию о «бесшабашных безголовых придурках», - усмехается во весь рот Элли.
Я поворачиваю свою нахмуренную голову в ее сторону и хочу что-то добавить, но тут слышу гудок кареты. Оборачиваюсь и понимаю, что приехали за мной. Кричу Элли «на связи» и быстро несусь к водителю, лишь бы обойти тему пардов.
Пока еду в карете, я вспоминаю об утреннем разговоре с матерью. Мне неприятно, но пытаюсь сдерживаться. Я должна принимать точку зрения мамы. К тому же во многих случаях она права, но сейчас моё внутреннее «Я» собирается стоять на своём. В любом случае я заставлю маму меня выслушать.
В таком воодушевлённом настроении я захожу в дом. В гостиной гробовая тишина. Встречаю пару слуг, от них узнаю, что мать ещё не вернулась. Я расстраиваюсь, так как убеждена, что вся моя уверенность иссякнет к её возвращению. В любом случае сейчас я обязана сделать уроки.
Моя комната просторна и наполнена естественным светом, что мне всегда очень нравилось. Моя бодрость способствует быстрому решению любых задач по математике и даже удалось закончить эссе по литературе. Уроки теперь сделаны и задумываюсь о том, чем себя занять, как слышу голос мамы внизу. Она всегда знает, когда нужно появляться.
Я делаю глубокий вдох и выхожу из комнаты. Спускаюсь по лестнице и понимаю, что мама пошла в Малый кабинет. Я иду в ту сторону. Моё сердцебиение ускоряется в геометрической прогрессии, и я уже готова повернуть, но мои шаги слышит мама и зовёт зайти.
Малый кабинет встречает меня привычной серьезностью. Мама сидит за столом, пересматривая бумаги.
- Как прошёл день? - спрашивает она.
- Хорошо, - коротко отвечаю я и решаю тут же перейти к сути разговора. - Я хотела поговорить снова о...
- Это может подождать? Я сегодня получила новое предложение о контракте. Оно должно уже лежать у тебя на столе, - мама говорит, не отрываясь от бумаг. Она всё время что-то усердно оттуда вычитывает, а я пытаюсь скрыть разочарование.
- Я посмотрю, но всё же, - мне тяжело говорить, - моя идея заслуживает внимания. Мой проект может быть прибыльным и...
- Я же ответила, что мы не будем в это вкладывать деньги, - я отчетливо слышу раздражение в голосе матери, но меня радует хоть то, что она наконец-то отложила все ненавистные записи. - Ты хороша в финансах, а твоё мимолетное увлечение может дать удар по...
- «Мимолетное увлечение»? - мне очень обидно. - Это не так. Я занимаюсь этим более трёх лет, и даже если и прогорит, то много вы не потеряете.
- Если бы мы каждый раз вкладывали деньги во все твои идеи, всё заработанное испарилось б, - мама повышает голос, а я, - честно, - стараюсь не выказать гнев. - Ты же не хочешь расстроить своих родителей.
Я киваю, ведь прекрасно понимаю, что получу только ещё больше унижения при любой возможности.
- Что-то ещё? – уже спокойным голосом, чувствуя победу, спрашивает мать.
Я отрицательно махаю головой, душа собственные слёзы. Я выхожу из кабинета и со всех ног бегу обратно в свою комнату. Мне очень больно, что мои увлечения не ценят. Мне пророчили успешную карьеру, как у родителей. Я с детства глазела на графики, цифры и документы. Я шла по тому пути, что мне протоптали родители ещё до моего рождения. Но что, если у меня есть своя дорога?