- Мне нравятся твои косички, - неожиданно говорит Вин.
Я замираю. Мои два лохматых подобия косичек весьма непривлекательные. Я их сделала, чтобы скрыть грязную голову. Зачем стебаться? Или ему в гостиной было мало?
- Почему? - спрашиваю я, поворачиваясь в его сторону.
- Просто, - Вин пожимает плечами.
Тогда я улыбаюсь, наблюдая за ним. Теперь я точно могу сказать, что больше всего мне нравится «Вин сонный». Он не серьёзный, ничего не утаивает, а просто улыбается.
- Какое твоё первое приятное воспоминание? - неожиданно спрашивает Вин, а я сейчас же перевожу взгляд в сторону. Снова замечаю песочные часы. Стекло уже мутное, но эти песчинки мне кое о чём напоминают.
- Как Фант наступил на медузу и бегал по пляжу, напоминая рыбу на сковородке, - говорю я, а затем смеюсь, не в состоянии забыть лицо парня. Тогда мы над ним изрядно стебались.
Я медленно возвращаю взгляд к Вину и встречаюсь с хмурым лицом. Он снова замкнулся. В придачу злится. Но почему? Ну конечно, Алисия. Ты находишься в комнате с одним парнем, и первое, что ты ляпаешь, это о другом парне. Гениально.
Пока я это обдумываю, Вин подрывается с места и выходит с комнаты. Прекрасно. Я вскакиваю, желая его догнать. Он идёт по коридору и спускается по лестнице, напрочь игнорируя мой крик. В этот момент из соседней комнаты выходит Ганни и удивленно спрашивает:
- Что случилось?
- Подожди, не до тебя, доярка.
Грубо, но сейчас мне это неважно. Я выбегаю за Вином на улицу, когда он наконец-то останавливается.
Я перевожу дыхание и громко спрашиваю:
- Какого ч...?!
- Ракета в небе, - выпаливает Вин, глядя вдаль. Я слежу за его взглядом и вижу маленькое пятно, которое уже почти коснулось горизонта. Это была петарда, только более крупного масштаба. - Что-то пошло не так.
Я огорчённо вздыхаю. Меня его эмоциональные качели выбесили. Он ушёл, только чтобы поглядеть в небо?! Гений. Я рычать готова от злости. Почему я злюсь? Ладно, стоит признать себе. Я подумала, что в тот момент он приревновал. Пускай я сделала это не специально, но я действительно этого хотела. Я оборачиваюсь, желая зайти в дом и не встречаться с Вином до бала.
- Хочешь знать? - кричит парень, видимо наконец-то толком заметив меня. - Мне не понравилось, что ты сказала.
Я останавливаюсь. Ну хоть понимает меня и мое настроение иногда. Я снова оборачиваюсь и встречаюсь с ним взглядом.
- А ты имеешь право злиться? - выпаливаю я.
- А чего ж нет?!
- Да потому что я о тебе ничего не знаю! - кричу я. К нашему везению, на улице никого, иначе привлекли б внимание. - Конечно я скажу больше о Фанте, потому что я и знаю его лучше. За неделю я о нём узнала больше, чем о тебе за весь забег! Я не знаю о тебе ничего! Ничего о твоей семье, твоих увлечениях или даже откуда ты родом! Ты не желаешь меня подпускать.
- Вот как?! - тоже громко возмущается Вин и разводит руками. - Значит, это для тебя важно?! Хорошо! Моего отца убили на войне, мать умерла при родах моего пятого брата, старшему лишь четырнадцать. А люблю я лыжи и барабаны. Родом из Тавры. Ещё что-то?!
Его устрашающе громкий и ранее ни на что не похожий голос сбивает меня с толку. Но ненадолго. Я не дам ему так легко отделаться.
- Да, - заявляю я и делаю шаг к нему. - Ты возмущаешься за меня, что ты весь такой правильный, а я не ценю. Тогда объясни мне, зачем я тебе. И хватит врать о том, что это для моей безопасности. Ведь для чего-то ты носишь альбом, который принадлежит моей семье, и встречаешься с моими дядей и тётей, - мой голос дрожит. Я вот-вот заплачу. А ведь правда. Откуда мне знать, что он не использует меня? Откуда я могу быть уверена в правдивости хоть одного его слова? - Отвечай!!!
Он молчит. Я сверлю его взглядом, в надежде получить ответ. От меня слишком многое утаивают. Достаточно.
- Ты хочешь знать правду? - спрашивает Вин таким тоном, что мне положено было б отказаться.
Я киваю.
Глава 16
Кто сказал, что правда горькая? Лжец.
Мы в комнате. Вин привёл меня сюда, не желая говорить на улице, где каждый мог услышать. Он сел на кровать, а я за ним. Изучив его лицо, я точно могу сказать, что парень прилагает много усилий, чтобы начать говорить. Но я не проявлю жалость. Мне нужна правда, поэтому я сверлю его взглядом, намекая, чтобы говорил.