- Больше полугода назад я стал пардом, - наконец-то начинает Вин, но слегка неуверенно. - Тогда я впервые услышал об «Око». Это... организация, если так можно сказать. Они не просто сторонники пардов, да и сами не парды. Они те, кто не боятся говорить правду и видеть ее, Лис. Они революционеры.
Пожалуйста, только не всемирный заговор. Будет слишком банально.
- Они посвятили меня в курс дела. Скажем, не все подробно, но я о многом узнал, что повергло меня в шок. Меня взяла такая обида и злость, Лис. Я не находил себе места, пока в моей голове не сформировалась четкая картинка. И я начал действовать.
Вин поднял на меня глаза. В них было так полно веры, что я пойму, но пока для меня его слова были чересчур абстрактными.
- Я узнал о Румисе и его защите во время забегов, узнал всё необходимое о каждом городе. У меня четкий план. Поэтому я пришёл к твоей семье. Лис, твои родители, да и семья в целом, едва ли не основатели «Ока». Я пришёл к ним с убеждениями, что смогу заставить власть и Первородных заплатить за всё. Я дал им уверенность, что смогу сравнять пардов и вулов с правами остальных. Вот так попал ко мне альбом. В нем собраны главные локации и люди, которые мне могли помочь. Как я понял... возможно, это следовало говорить твоим родителям, а не мне... все те места, где вы бывали вместе, были специально выбраны, чтобы собирать людей, информацию и устроить переворот.
- Во время забега вот какие у тебя были «дела», - провожу логическую цепочку я. - Но мои дядя и тетя... они же... они... устраивают пытки у себя в подвале.
- Что? Нет, это невозможно, - мгновенно возражает Вин. - Мне кажется, ты была в лечебнице. Меня они туда тоже проводили. Видишь ли, не всем хочется быть пардом по жизни, но избавиться от этой метки, - парень выдвинул руку, чтобы показать чёрную полоску, которая была вытатуирована на его правом запястье, - почти невозможно. Она с тобой на всю жизнь, но доктор Хайм, который работает у твоего дяди Свита, убеждён в обратном. Те крики, которые ты могла услышать, действительно от боли, но парды сами на это идут.
- Значит, весь этот секретный план и есть то, чем ты все время занимался, и то, чему я могла мешать, - я вспомнила слова Калеба, который говорил что-то подобное, когда мы были в Закрите.
- Грубо говоря, да, - вздыхает Вин.
Я начинаю всё понимать, и из-за этого у меня застревает ком в горле. Мои родители... они всё время лгали. Им нужно было все время играть на публику, чтобы никто не понял, что они революционеры? Неужели и в лагерь тогда они пришли лишь, чтобы отвести от себя подозрения?
- Мои родители, получается, даже не были на самом деле против того, чтобы я стала пардом, - говорю я и грустно хмыкаю.
- Нет, - Вин протягивает ко мне руки и сжимает мои ладони, пытаясь так ободрить, - в шалаше мы с ними говорили и... они действительно были обеспокоены. То, что они не настроены против пардов, не означает, что они хотели такой жизни для дочери.
Я зачем-то киваю, погрузившись в свои мысли. Правда не оказалась такой страшной, какой я себе её рисовала, но мой пазл всё равно не цел. Я пытаюсь сформулировать вопрос, понять, что ещё не имеет логического объяснения.
- Но зачем? - в итоге вздыхаю я. - К чему эта революция? Я не могу понять столь яро выраженную войну против обычных людей. Вы, парды, много зарабатываете, вам не надо проходить военную службу или платить налоги. Вы свободны. Да, у вас ограничения, но и обычные люди не без этого.
Вин хмыкает, и я понимаю, что для него эти слова были насмешкой, детской глупостью.
- Ты знаешь, почему, как ты выразилась, обычные люди ненавидят пардов? Знаешь. Я слыхал, ты сама была такой. Мы для вас отребье, необразованная челядь, но к чему вражда с вашей стороны? - задаёт встречный вопрос Вин.
- Потому что, - начинаю я, вспоминая свои прошлые убеждения, но они пусты и не логические. Поэтому затыкаюсь и потупляю взгляд.
- Видишь, - укоряет парень, - а теперь о том, что происходит в голове пардов. Изгои, вынужденные искать другую работу для семьи. И стать пардом столь привлекательно, пускай и без возможности социального статуса, но наши родственники могут жить и получать образование. Красивая ловушка, верно? Так и хочется взять себе подобную свободу. Но ни хрена!
Вин больно стискивает мои руки, которые до сих пор держал. Мне неприятно, поэтому я вскрикиваю и отвожу их за спину. Взгляд парня наполнился жестокостью, разочарованием и болью. Что-то не так.