- Ну и поделом с ним, - неуместно бодрым голосом говорю я. - Вернёмся к сделке.
- Ты даже не сделаешь вид, что тебя это тронуло? - голос Калеба похож на шипение. Его злит моё безразличие. Так пускай идёт к черту со своими эмоциями.
- Вы не сказали, что он мёртв, а даже если так - я не помню его, чтобы скорбеть.
Мой тон на удивление спокойный. Я хорошо держусь.
- Что насчёт сделки, - к моему огромному облегчению, говорит Реми, - то это скорее предложение. Ты нужна нам со своими этими необъяснимыми силами, чтобы закончить подготовку к революции.
- Вы думаете, я пойду против тех, на кого работаю, и стану помогать тем, кого ненавижу? - спрашиваю я, искренне недоумевая, как они решились прийти ко мне с таким предложением.
- Мы знаем, что тебе вся эта ситуация не в радость. Мы не требуем предавать, убивать, хотя ты и так не против таких вещей, - меня бесят намёки Реми, - нам нужна лишь информация о дворце, о том, как нам попасть в главную залу, при этом чтобы мы не умерли в первые три минуты там.
- В чём моя корысть?
- Очистишь совесть, - предложил Ром.
- Только вчера там сделала уборку. Что-то ещё?
- Нам нечего предложить тебе серьезного, - слышу я Реми, - но если ты захочешь бежать от своих работодателей, мы обеспечим тебе безопасность.
- Видела я эту безопасность, - я не сдерживаюсь и фыркаю. - Грамир в два счёта отыскивает вас.
- Вы ловите обычных пардов, а мы как-никак из старшины, - убеждает Реми.
- Пока что вы ничего стоящего не предложили, но я подумаю, - уверяю их, желая, чтобы они просто ушли отсюда.
- Значит, мы ждём твой ответ, - заключает Калеб, разворачивается и, взяв за опору подоконник, прыгает на дерево. Я делаю вопросительный взгляд и указываю на окно, - мол, что с ним.
- Он винит себя в исчезновении Вина, - объясняет Ром. - До встречи.
Они прощаются и исчезают тем же путём, что и Калеб. Я жду пару минут, чтобы убедиться, что я точно одна. Дрожащими руками снимаю кулон и вглядываюсь в него так, будто мне в руки попал вечный огонь.
- Ну же!
Я трясу кулон, верчу его, ощупываю со всех сторон, веря, что так найду ответ.
- Я не могла забыть!
Я кричу. Я хочу избавиться от безысходности, я чувствую, как что-то у меня перед глазами затуманилось пеленой, а я не могу её сорвать. Ну же!
Меня трясёт. Зубы выдают марш, а внутри всё накаляется. Я могу вспомнить. Я могу... я должна. Но ничего. Никакого намёка на то, что с этим деревцем связано что-то большее, нежели рынок.
Да и пошло оно к черту! Я бросаю кулон, и он летит в неизвестном мне направлении, а я падаю на колени и плачу. Плачу от того, что слаба. От того, что не чувствую. От того, что «я» никогда не принадлежало мне. Я слаба.
Закрываю глаза, позволяя себе окунуться во тьму. Но моё подсознание пытается лишить меня боли, решив погрузить в воспоминания, оставленные мне.
Океан.
Я сижу на спортплощадки после тренировки, не переставая пить воду. Солнце светит в лицо, старается меня раззадорить, но я только щурюсь от негодования.
- Чего грустим? - ко мне подходит Фант со своей привычной дружелюбностью.
- Я плохо справляюсь.
- Я видел тебя на тренировки, ты недооцениваешь себя, - старается подбодрить меня парень.
- Я не лучшая, - констатирую факт.
- Это не делает тебя слабой.
Я смотрю на него, показывая так своё несогласие. Фант на какое-то время затихает, а я, чтобы отвлечься, рассматриваю волны, который едва видны здесь.
- Эм, я плох в подобных делах, - парень чешет затылок, подбирая слова, - но в одном я могу быть уверен. Ты загоняешься. Чаще ты, конечно, не паришься, но пару раз я замечал, что ты как-то хмуришься и злишься на саму себя. Ты ведь спортивная, красивая, коммуникабельная. Чего не хватает?
- Уверенности.
- Да ладно! Врешь, - выкрикивает парень и улыбается. - Ты та, которая до сих пор выстояла среди пардов, та, которая дала отпор родителям. Здесь у тебя свобода действия. Всем плевать, что ты делаешь. Хорошо, плохо... у всех свои заботы. Если для тебя это важно - прекрасно, но в остальном - оно не стоит, чтобы так часто об этом думать. Ладно?