- Ты не хочешь дать мне шанс, но продолжаешь носить кулон, который я тебе подарил, - подмечает Вин, а я невольно касаюсь украшения. Да, я продолжала его носить. В голове в какой-то миг нарисовала себе идеальный образ человека, кто мог мне сделать такой подарок. Но этот парень не подходил ни под один пункт.
- Зачем давать шанс? Даже если между нами что-то было… тебя не было, Вин, полгода. А видя тебя сейчас, я не хочу, чтобы ты дальше был рядом.
- Если ты винишь меня в моем отсутствии, то зря, - а вот теперь парень начинает злиться. Это видно по тому, как он напрягся, и по изменению в голосе. - Я был при смерти. Спасли меня старшие парды, забрав к себе, а переход в иное измерение, когда тебе туда путь не заказан, тяжелое дело. Я хотел вернуться к тебе. И сделал, имея такую возможность.
- Я не виню тебя в этом, Вин. Я просто не хочу с тобой быть больше, чем знакомыми. Я возвращаю тебе подарок.
Я собираюсь открыть замок на цепочке, когда меня останавливает Вин.
- Не смей, - его голос схожий с рыком. - Пускай для тебя то время превратилось в ничто, но оно всё ещё ценно для меня. Оставь себе.
Скажу честно, такие слова могут даже растрогать, но я не могу об этом упомянуть парню. Он слишком быстро возведёт себе ложные надежды.
Мы прощаемся, и Вин понуро уходит из кабинета, наверняка не получив желаемого. А я остаюсь с чувством свободы, что один груз с меня спал. Я смогла поговорить с Вином и всё объяснить, а это многого стоит.
Глава 28
Мы рушим жизни сами. Не перекидывайте вину на судьбу
Когда все расходятся, я выхожу в гостиную к родителям и спрашиваю:
- Где я могу поспать?
- Наверху есть свободная комната, - говорит мама. - Первая дверь слева.
Я киваю, собираясь подняться и проспать до позднего часа. Ступаю на первую ступеньку, когда слышу голос мамы:
- Ты голодна?
Отрицательно мотаю головой и чувствую, как во мне просыпается раздражение.
- Может, попьём чай в гостиной?
Я выразительно фыркаю и закатываю глаза.
- Неудачная попытка поиграть в счастливую семью, - это всё, что я могу сказать. Замечаю осуждающий взгляд папы и расстроенный - мамы.
- Можно и выпить чай с родителями, Алисия, - чуть ли не скрипя зубами, говорит отец.
- Что это даст, пап? Гм? Чашка чая поможет мне простить вас за испорченное детство, а вам - принять то, кем я стала? - да, я догадалась, что родители прекрасно знали, в кого я превратилась, несмотря на то, что я в наших скудных разговорах даже не упоминала об этом. - Серьезно? Я считала вас взрослыми людьми.
С какое-то время мы молчим. Мама поникает. Она больше не выглядит угрожающей женщиной-боссом, которой я её знала. Осанка осталась, плечи всё также выпрямлены, но, кажется, я знаю, что не так. Мама выглядит уставшей. Её это чересчур вымотало. И под «это» я не знаю, что лучше подразумевать: мой побег или революцию.
Папа же всё также строг. Он держится стойко, не уступает тому образу, который закреплён в моей памяти. Мои родители не монстры, но порой мне казалось, что они хотели ими стать.
- Но нам всё равно нужно поговорить, - заявляет отец и жестом требует пройти на кухню.
Такое чувство, что меня как маленькую девочку хотят отчитать. Я повинуюсь и следую за родителями. Кухонька, как и гостиная, маленькая и невзрачная, но по крайней мере здесь нет едких зелёных обоев.
Мы садимся за стол, где густой слой пыли, от чего мне хочется взять и протереть его хорошенько, но всё равно остаюсь на своём месте.
- Я вас слушаю, - прерываю тишину, потому что невозможно ясно мыслить, когда на тебя смотрят две пары глаз, а сама при этом - пялюсь на пыль.
- Нам стоит решить, что будет, когда всё закончится, - начинает мама. - Мы думали о том, чтобы остаться в столице. В этом доме.
- В окружении зелёных обоев? - я не сдерживаю смешок. - Это самоубийство?
- Мы их можем перекрасить, - мама одаривает меня тёплой улыбкой. - Вместе.
Нет. Это было что-то не из её реальности.
- Вам правительство не даст жить спокойно, тем более, в столице, - предполагаю я.