Глава 1. «Цена таланта»
Кофе в кружке был холодным и горьким. Я стояла над раковиной в подсобке, глотая эту гущу. Господин Арно швырнул на стол пачку купюр. Неплотную.
— За неделю? — я пересчитала ещё раз. — Мы договаривались на другую сумму.
Он повернулся ко мне, его жилетка натужно натянулась.
— Ты копалась, как с лупой. Я за скорость плачу, не за твои любовные вздохи над холстом. Не нравится — дверь там.
Я затолкала деньги в карман. Они пахли его сигарами. Этого не хватит даже на половину нужных тёте Клер таблеток. На такси тем более.
Ночная улица была мокрой и пустой. Я опоздала на последний метро. Пришлось идти пешком. В кармане звякнули монеты — мелочь, что я собирала на обед.
Сзади зашумели шины. Мягко. Я не обернулась. Зря.
Чёрный внедорожник притормозил. Дверь открылась без звука. Руки, пахнущие потом и металлом, схватили меня. Тряпка на лицо. Сладковатый, химический запах ударил в носоглотку.
Я дергалась, пыталась упереться ногами, но колени подкосились. Асфальт ушёл из-под ног. В ушах зазвенело.
——————————
Голова раскалывалась. Я сидела на низком кожаном кресле. Передо мной — массивный стол. За ним — мужчина. Молодой. Дорогой костюм сидел безупречно.
Он смотрел на меня не двигаясь. Как на картину в музее.
— Элоиз? — голос ровный, без эмоций.
Я попыталась встать. Тело не слушалось.
— Что вам надо? Денег у меня нет.
Он медленно поднял руку, показывая пальцем за мою спину. Я обернулась.
На двух мольбертах стояли две одинаковые картины. Та, что я реставрировала. И та, что я написала за него. Для Арно.
Мужчина подошёл ко мне. Не спеша.
— Три дня вглядывался, — сказал он тихо. — Искал разницу. Не нашёл.
Он остановился в двух шагах, руки в карманах.
— Вы очень талантливы.
— Вы... вы похитили меня. Это незаконно.
Он усмехнулся одним уголком рта.
— А подделка документов на картину? Это законно?
Я сглотнула. В горле пересохло.
— У вас два выхода. Работать на меня. Или я звоню в полицию. У меня все доказательства.
Он сделал паузу, давая словам улечься.
— Выбирайте.
В его голосе не было злости. Только уверенность. Он уже знал мой ответ.
Глава 2. «Цифры на бумаге»
Он не стал ждать моего ответа. Развернулся и пошёл к столу. Достал папку, швырнул её передо мной.
— Открывай.
Внутри — распечатки. Мои банковские переводы тёте Клер. Выписка по её больничным счетам. Фотография её дома. И расписка от Арно, где чёрным по белому было указано, что я, Элоиз Дюваль, согласилась изготовить копию картины «Вечерний берег» с целью последующей её передачи как подлинника.
У меня в животе всё оборвалось. Это не доказательства. Это приговор.
— Откуда...
— Неважно, — он перебил. — Сумма твоего долга за старуху — сорок восемь тысяч евро. Арно заплатил тебе три сотни за работу. Я предлагаю в десять раз больше. Три тысячи. За первую картину.
Я смотрела на цифры. Сорок восемь тысяч. Три тысячи. Они плясали у меня перед глазами. За три тысячи я могла купить тёте Клер все её лекарства. На месяц. Может, на два.
— Я не могу, — прошептала я. — Это...
— Что? Безнравственно? — он сел на край стола, свесив ногу. — А умирать в нищете, зная, что могла помочь, но не стала, потому что "принципы"? Это нравственно?
В его голосе не было насмешки. Только холодная, отточенная логика.
— Я не хочу.
— Не хочешь — не делай, — он пожал плечами. — Утром отвезём тебя в участок. Покажем, что у нас есть. Твоя тётя останется одна. Думаю, надолго, если, конечно, доживёт.
Я сглотнула ком в горле. Выбора не было. Его не было с той секунды, как я согласилась на аферу Арно.
— Ладно, — выдавила я.
— Что-что?
— Я сказала, ладно! — голос сорвался на крик. — Буду делать ваши чёртовы картины!
Он кивнул, без эмоций.
— Умная девочка. Первый заказ — «Утренняя бухта». Тот же автор. У тебя неделя.
— Неделя? Это невозможно! Нужно подобрать краски, состарить...
Он встал и подошёл так близко, что я почувствовала исходящий от него холод.
— Элоиз. Ты сейчас не в своей мастерской, где можно капризничать. Ты на моей территории. По моим правилам. Неделя.
— А если я не успею?
Он наклонился. Его губы почти касались моего уха.
— Тогда за каждый день просрочки ты будешь отдавать мне по фаланге. Начнём с мизинца. Левая рука. Потом правая. Художник без пальцев... Интересное зрелище.
Он выпрямился и посмотрел на меня. В его глазах не было ни злобы, ни удовольствия. Только констатация факта. Как будто он сообщал прогноз погоды.