Щелчок. Сухой, костяной хруст.
Я ахнула, отшатнувшись. На экране мужчина закричал. Негромко, словно ему перекрыли воздух. Его мизинец лежал отдельно на столешнице.
— Это Марчелло, — спокойным голосом сказал Лоренцо, глядя на меня. — Он пытался меня обмануть. Всего на пять тысяч евро. Считал себя умнее.
На экране Джулио перехватил кусачки. Второй мужчина прижал другую руку.
Щелчок.
На этот раз я зажмурилась, но от звука было не спрятаться. И от крика. Тихого, прерывистого.
— Он бухгалтер, — продолжил Лоренцо. Его голос был ровным, лекционным. — Хороший специалист. Но плохой психолог. Он не учёл, что я не терплю воровства. Ни в искусстве, ни в финансах.
Я стояла, не в силах пошевелиться. По спине бежали мурашки.
— Выключи... Пожалуйста, выключи.
Лоренцо взял планшет и выключил его. В комнате повисла тишина, в которой ещё стояло эхо того хруста.
— Я не стал его убивать, — сказал он. — Он всё ещё работает на меня. Считает на абакусе. Пальцев ему хватает. Я не тиран, Элоиз. Я — бизнесмен. Я просто делаю цену ошибки... осязаемой.
Он откинулся на спинку кресла.
— Ты думала, что твой маленький бунт — это проявление силы. На самом деле — это детская истерика. Ты кричишь, потому что тебе больно и страшно. Я это понимаю. Но моё терпение — не безгранично. В следующий раз, когда ты решишь поставить под удар мою сделку, мою репутацию... — он кивнул в сторону чёрного экрана планшета, — ...урок будет не для галочки. Поняла?
Я кивнула. Медленно, с трудом. Горло сжало так, что нельзя было дышать.
— Хорошо. Завтра новый заказ. «Портрет незнакомки». Срок — шесть дней.
Он повернулся к бумагам на столе, всем видом показывая, что разговор окончен.
Я вышла из кабинета и почти бегом бросилась к себе. Заперла дверь и встала под душ, включив ледяную воду. Но я не могла смыть с себя это. Ни запах страха, ни тот сухой, щёлкающий звук.
Он не тронул меня. Он просто показал мне, как выглядит настоящая боль. И дал понять, что для него это — всего лишь бухгалтерия.
Глава 6. «Новые условия»
Я работала. Как автомат. После «урока анатомии» каждая краска, каждый мазок отдавались в висках тем самым щелчком. «Портрет незнакомки» рождался в тихом ужасе. Я закончила за пять дней, на день раньше срока. Не из рвения, а от желания поскорее забыться в бездумной работе, спрятаться в ней от мыслей.
Лоренцо принял работу молчаливым кивком. Деньги появились на тумбочке. Сумма выросла. Пять тысяч. Отступные за моё молчание, плата за соучастие.
На следующее утро он вошёл в мою комнату без стука. В руках — не новый заказ, а тонкая папка.
— Ситуация изменилась, — начал он, устраиваясь в кресле, как хозяин. — Арно ликвидирован как фактор риска.
У меня похолодело внутри.
— Ликвидирован? Вы его...
— Его мастерская закрыта за долги, — бесстрастно пояснил он. — Он уехал из страны. У тебя больше нет надёжного работодателя, Элоиз. Только я.
Он открыл папку. Там была не фотография картины, а медицинская карта тёти Клер. С подробным диагнозом и рецептами.
— Её состояние ухудшается. Нужна операция. Сумма — семьдесят тысяч. Плюс реабилитация.
Я смотрела на цифры, чувствуя, как пол уходит из-под ног. Ловушка захлопнулась окончательно.
— Я... я не могу заработать такие деньги. Даже на этих условиях.
— Можешь, — он откинулся на спинку кресла. — Но условия меняются. Ты больше не моя временная сотрудница. Ты — мой актив. Моя личная копиистка. Полная занятость.
Он выложил на стол два ключа. Один — от комнаты.
—Это — твоя прежняя жизнь. Закрытая комната, ставни на окнах, работа под страхом.
Второй ключ — брелок от машины.
—А это — новая. Ты живёшь в отдельном флигеле на территории усадьбы. Ты можешь свободно передвигаться по саду. У тебя будет доступ к материалам, которые ты сама выберешь. Ты будешь обедать не здесь, а в столовой. Ты получишь официальный, пусть и скромный, оклад. И лучшие врачи для твоей тёти.
Он смотрел на меня, оценивая эффект.
—Но. Ты никогда не уйдёшь. Твой паспорт, твои документы останутся у меня. Один неверный шаг, одна попытка связаться с кем бы то ни было... и всё рухнет. Твоя тётя останется без помощи. А ты — вернёшься в эту комнату. Навсегда.
Это был не просто новый контракт. Это было предложение продать душу, но получить за это комфортную клетку. Не цепь, а шёлковый поводок. Длинный-предлинный, чтобы можно было забыть, что он на тебе надет.
— У меня есть выбор? — глупо спросила я, уже зная ответ.