Я заканчивала картину на рассвете третьего дня. Последний мазок. Я отступила на шаг, и ноги подкосились. Я рухнула на пол и лежала, уставившись в потолок, не в силах пошевелиться.
Картина была готова. Идеальная, мёртвая копия. Шедевр лжи.
Я спасла свои пальцы. Закрепила своё рабство. И, возможно, купила ещё немного времени для человека, которого любила.
Это была победа. Самая горькая из всех возможных.
Глава 10. «Воздух»
Я проснулась. Резко, с ощущением, что проспала нечто важное. Я была в своей комнате, в постели. Кто-то перенёс меня с пола мастерской.
Я метнула взгляд к мольберту.
Холст с копией исчез.
Сердце ёкнуло.Он забрал его. Срок истёк, а я не помнила, закончила ли я.
Я попыталась вскочить, но тело, вымотанное до предела, не слушалось. На прикроватной тумбочке лежал конверт. Рядом с ним — пачка денег, толще предыдущих.
Дрожащими пальцами я вскрыла конверт. Внутри — не расписка и не новый заказ. Просто лист дорогой бумаги с несколькими строками, написанными от руки твёрдым, уверенным почерком.
«Работа принята. Качество удовлетворило клиента. Ты выполнила свой долг. Теперь можешь исполнить своё желание. Машина и сопровождение к твоей тёте ждут тебя у ворот в течение дня. Не задерживайся.»
Ни подписи, ни имени. Но я знала, от кого это. Каждое слово было взвешено и отмерено. «Удовлетворило» — не «восхитило». «Долг» — не «работа». «Желание» — как будто поездка к единственному родному человеку была моей причудой, а не отчаянной потребностью.
Я медленно поднялась с кровати. Ноги дрожали. Подошла к окну. Внизу, у чёрных кованых ворот, действительно стоял неприметный седан. Рядом — неподвижная фигура Джулио.
Поводок удлинили. Я могла выйти за ворота. Сесть в машину. Поехать. Но я не была свободна. Я была на длинной, невидимой привязи, и он держал её конец. Один рывок — и всё рухнет.
Я оделась. Спустилась. Джулио молча открыл передо мной дверь. Мы поехали по незнакомым улицам. Я прижалась лбом к холодному стеклу, глотая воздух, который не был воздухом его поместья. Он был другим. Настоящим. И от этого становилось ещё больнее.
Когда машина остановилась у знакомого скромного домика, я выскочила, не дожидаясь, пока Джулио откроет дверь. Я влетела внутрь, сметая всё на своём пути.
— Тётя Клер!
Она сидела в гостиной в своём кресле, укутанная в плед, и читала. Цвет лица был лучше. Рядом на столике стояли дорогие лекарства в оригинальных упаковках. Те самые, о которых я молилась.
Она подняла на меня глаза, удивлённая, и расплылась в улыбке.
— Элоиз! Какая неожиданность!
Я бросилась к ней, обняла, впитывая её запах — лекарств, старого дома, любви. И заплакала. Плакала от облегчения, от стыда, от ужаса, что она не знает, какой ценой куплены эти таблетки и этот мой короткий визит.
— Что ты, девочка моя? Всё хорошо? — она гладила меня по волосам.
— Всё хорошо, тётя, — выдавила я, утыкаясь лицом в её плечо. — У меня теперь... хорошая работа. Стабильная. Я могу о тебе заботиться.
Это была самая тяжелая ложь в моей жизни.
Я сидела с ней несколько часов, держа её за руку, слушая её тихий голос. Каждую секунду я чувствовала присутствие Джулио за дверью, безмолвное напоминание.
Когда я встала, чтобы уходить, тётя Клер посмотрела на меня с беспокойством.
— Ты так побледнела, дорогая. Ты уверена, что хорошо питаешься на этой работе?
Я улыбнулась. Натянуто и неискренне.
— Всё прекрасно. Я просто много работаю.
Я вышла из дома. Джулио молча открыл дверь машины. Я села и, не оборачиваясь, смотрела в лобовое стекло, пока знакомый домик не скрылся из виду.
Он дал мне глоток воздуха. Ровно для того, чтобы я почувствовала, как сильно задыхаюсь. Чтобы я поняла, что вернусь в свою клетку сама. Добровольно.
И самое страшное было в том, что я это понимала. И всё равно ехала обратно.
Глава 11. «Тень хозяина»
Солнечный луч, пойманный запертым окном, пылился на полу. Я сидела, уставившись в стену, пытаясь читать, но буквы расплывались в серую массу. Все мысли были там, за высоким забором, в маленьком домике, где пахло лекарствами, воском и тётиными пирогами, которые она уже не могла печь.