– Пей по две таблетки утром и вечером и сиди дома до четверга. Никаких активных физических упражнений и мозговой деятельности, полный покой. Придешь в обед ко мне, там посмотрим. На работе скажи, что ты на больничном, я тебе справку дам.
– А что я деду скажу? По его убеждению на работу можно не идти, только если ты умер.
– Сам придумай. Не маленький.
***
Максим честно просидел три дня дома, но уже в среду днем ему стало, невыносимо скучно. Он ходил из угла в угол, пока дед был на работе. Читать ему надоело, друзей в Питере у него не было. И как оказалось, у него вообще не было друзей. Те, что с детства отвалились, когда Максим уехал в Москву. В Москве у него была скорее тусовка, чем круг близких людей. Они вместе отжигали и веселились, но как только у Максима начались проблемы, звонки с предложением куда-то сходить резко прекратились. Он легко находил себе подружку и компанию для отдыха, в глубоких настоящих отношениях Максим тогда не нуждался. Он был равнодушен к людям, и они отвечали ему взаимностью. Внешняя красота и благополучность скрывали богатый внутренний мир Максима. Он как будто стеснялся своего ума и способностям к наукам. В его новых кругах это было не модно. Максим легко подстраивался под людей и никогда ни с кем не конфликтовал, тот стержень, который закладывал ему с рождения Леонид Степанович, казалось, полностью растворился.
Но сейчас Максим скучал и хотел на работу, он поймал себя на мысли, что за эти два месяца успел привыкнуть к распорядку рабочего человека. Как всегда подстроился, подумал сначала Максим, но потом понял, что сейчас по-другому.
Что сказать деду, почему он не ходит на работу, Максим не придумал. Он вставал так же утром и завтракал с дедом. Час гулял в ближайшем парке, а потом возвращался домой, когда Леонид Степанович уходил. Бегать Максиму не хотелось, он все так же мало спал, но былая бодрость пропала, а появилась тяжесть и отдышка. После ходьбы, Максим сидел на лавочке под мелким Питерским дождем, и думал о своей жизни.
Максим нашел в кладовке свою старую приставку и подключил ее к телевизору. И до того момента, когда ему надо было идти в лабораторию, гонял усатого Марио по этажам.
– Сейчас ты будешь доказывать теорему Ферма, дружок. – Сказала Ангелина Павловна, после того, как сделала все обычные тесты. Сегодня у нее в волосах был красный пион, чудным образом вплетенный в косу.
– Прекрасно выглядите, Ангелина Павловна! Кажется, кто-то собрался на свидание после работы.
– Не придумывай, дружок. Уважающая себя женщина, должна каждый день выглядеть, как будто на свидание собирается.
Ангелина Павловна улыбнулась, дала Максиму пачку бумаги и села за компьютер. За три дна показатели крови Максима выровнялись, до уровня совершенно здорового человека. Хоть выглядел Максим и не сильно бодрым, но придраться было не к чему.
– Я не знаю, как ее доказывать.
Максим смотрел на уравнение и рисовал на листе каракули. В голове было пусто и тихо. Мозги сковала тягучая сладкая вата, никаких идей не рождалось.
– У меня голова не варит, смотрю в книгу, вижу фигу. Неужели чип перестал работать?
– Это может быть из-за таблеток. Давай-ка мы тебя прокапаем. Ложись на кушетку.
Ангелина Павловна ловким движением воткнула иголку Максиму в вену и подвесила капельницу с прозрачной жидкостью у Максима над головой.
– Отдыхай дружок, я вернусь через час.
Через час Максим снова взглянул на формулу, и она уже не казалась ему такой незнакомой. Через полчаса Максим выдал два листа формул.
– Правильно? – Спросил он у Ангелины Павловны.
– А мне откуда знать, дружок? Иди домой, отдыхай до понедельника. Таблетки больше не пей.
– Я умну от скуки дома.
– Все во имя человечества, дружок.
Максим ушел, а Ангелина Павловна позвонила своей двоюродной сестре.
– Марго, я тебе отправила отчет по Мухину. Васнецов в восторге, считает, что нужно продолжать, но он не знает, кто скрывается под номером девяносто девять.
– Да. Потрясающий результат. Я уже видела.
– После капельницы у него сразу пополз адреналин вверх. На таблетках снижается работа мозга, но зато меньше рисков для жизни. Это опасно, если чип вызывает такие скачки, его сердце может не выдержать. Я не хочу одна гореть в аду, если Максим погибнет в ходе исследования. Так, что подумай Марго, стоит ли продолжать? Жалко парня.
– Геля, делай, что сказал Васнецов. Нам нужны эти данные, чтоб понять, где мы ошиблись. Без полной картины мы не сможем изменить чип, а значит, все предыдущие потери будут напрасны.