Генеральный директор задумался.
– "Поводыря" можно отдавать на клинические испытания и продавать оборонке. Первую часть.
– Просто взять и уничтожить чип Максима? Васнецов лопнет от злости.
– Максимум может запить, но я беру это на себя.
– Много ты на себя берешь, Маргарита Сергеевна. Я с Васнецовым разберусь. А ты лучше подумай, как Мухина младшего не упустить, когда он останется без чипа.
***
Максим шел домой известным маршрутом, все внутри ликовало. Даже дождливые Питерские фасады не казались такими уж депрессивными. Максим только что, совершил первый безумный поступок, ради женщины. И пусть Лиза никогда не узнает, что произошло сегодня. Да и может, и вовсе, не сработает и не будет результата. А Максим никогда не получит за это слов благодарности. Но в этот самый момент, по дороге домой, Максим понял, что значит любить и был от этого счастлив.
Уже у самого дома зазвонил мобильный телефон, а незнакомый голос сказал, что Леонида Степановича увезли с инфарктом в больницу. Когда Максим вбежал в приемный покой, сердце деда перестало биться.
– Максим, мне очень жаль. Прими мои искренние соболезнование. – Сказала Маргарита Сергеевна по телефону. – Для всех нас это огромная потеря, наша компания возьмет организацию похорон на себя. Мы хотим отдать дань уважения в последний раз твоему великому деду. Он действительно был великий и весь "Заслон" скорбит сегодня вместе с тобой. Ему стало плохо на совещании. Возраст…
В больницу стали приезжать люди, которых Максим не знал. Он сидел на металлическом кресле в коридоре и не мог сдвинуться с места.
– Езжайте домой, Максим Степанович, мы обо всем позаботимся. – Сказал человек в дорогом костюме, которого Максим никогда раньше не видел. – Я вызвал вам такси, оно у центрального входа.
Ехать домой совсем не хотелось, но куда еще можно пойти Максим не знал. Телефон вибрировал в кармане, но отвечать сил не было. Тогда Максим выключил телефон, отпустил такси и побрел прямо по дороге.
Максима нашла Ангелина Павловна, сидящем на скамейке в Яблоневом саду.
– Пойдем отсюда, дружок.
Максим встал и послушно побрел за Ангелиной Павловной.
***
Попрощаться с Леонидом Степановичем Мухиным пришел, казалось, весь "Заслон". Люди шли нескончаемым потоком, несли цветы, говорили Максиму слова соболезнования. Сам Максим стоял рядом с гробом и лишь кивал в ответ. Ему хотелось, чтоб это все скорее кончилось.
Максим два дня жил в лаборатории и только сегодня утром первый раз оказался дома. Надо было переодеться и вообще, сколько можно прятаться. Он лежал без сна в крохотной подсобке, где стояло старое раскладное кресло, ел то, что приносила Ангелина Павловна и ни с кем не разговаривал. Она периодически делала Максиму уколы, после которых он засыпал.
– Дружок, я знаю, что тебе тяжело, но соберись и послушай меня. Твой организм не справляется, мы вынуждены удалить чип, чтоб ты не умер.
– Мне все равно, продолжайте.
– У каждой смерти должен быть смысл, так же как и у жизни. Закатай рукав, дружок, я введу тебе антидот.
– И что мне теперь делать?
– Жить дальше.
– А как же программа?
– А что программа? Она будет продолжаться, а после того, как твой чип полностью выйдет из организма, можно будет думать, что дальше.
Люди все никак не кончались, одни сменяли других, а на их место приходили третьи. Максим смотрел в их лица и видел боль, страх, ужас. Неподдельная скорбь витала в воздухе. Чужие люди пришли простится, а родной сын, получается, не приехал?
Максим вспомнил про отца, почему его здесь нет? Он достал телефон и набрал номер, вдруг ему не позвонили? Но абонент оказался вне зоны действия сети.
Поток людей все-таки иссяк, тогда Максим дал согласие везти деда на кладбище. Там опять были люди, но уже не так много. В церкви на кладбище состоялась служба и отпевание. А потом, звук падающей земли о крышку гроба, показался оглушающим. Только в тот момент Максим осознал, что деда больше нет и это навсегда. И заплакал.
Когда люди стали расходится, появился отец. Он встал рядом, и положил поверх огромной кучи цветов и венков красные гвоздики. В этот момент серое Питерское небо посветлело и появилось солнце.
– Поехали домой, подальше от этого болота.
– Я привык.
– Быстро отвыкнешь. Самолет через два часа.
– Я останусь в Питере.
– Зачем?
– Мне завтра на работу.
– Не дури, взялся за ум, хорошо. Я тебе нормальную работу найду.
– У меня своя есть.
– Ты, правда, хочешь остаться в Питере?
– Ты, правда, хочешь ругаться на могиле деда? Тебя только это сейчас волнует?