так и стал поводырём. Уводил из города в лес. Там и свежевал. «Мне» говорит «мясо нужно. Иначе болезнь меня сожрёт. Нога сохнет. Без мяса нельзя! Слабею быстро без мяса». И ещё сказал, что от товарищей моих несчастных только самое лучшее взял. Мягкие части. В котомке принёс. А меня вот полностью есть собрался. Долго есть. Куски закоптить, да в дупле держать, чтобы звери не добрались. Вот такое вот задумал... Когда я очнулся, у меня только руки были связаны. А как поговорили мы немного, так он и ноги мне связал. Это чтобы я не убежал. А там, видно, сморило его. Да и поесть он, похоже, успел. Кусками теми, из котомки, перекусил. Я-то почуял мясной запах, на углях запёк. От голода у меня слюна потекла. Противно было это чувствовать, да уж больно голод силён был. Потекла, чего уж там... Сморило его. Задремал он. Я сопение услышал. По звуку и определил, что недалеко от меня лежит он, на полу. У корзинщика пальцы ловкие. Я ноги ближе подтянул, узлы нащупал. Распутал их потихоньку. Осторожно пальцами двигал, старался лишних движений не делать, чтобы мясоеда этого не разбудить. Ноги освободил, потом изогнулся - и руки из-за спины вперёд вывел. Ноги-то у меня босы, по счастью. Босыми пальцами ног узлы ослабил. Щупал узли и тянул за верёвку. И руками помогал. Долго распутывался, вспотел весь. Но освободился. Ощупью вдоль стены двинулся. Хотел выход найти. И тут - палку свою нащупал! Не ожидал, ей-богу! Он её не бросил, он её с собой прихватил! Понравилась она ему, как видно. Обрадовался я, схватил. Да зашумел неосторожно. Поводырь и проснулся! Заорал со сна, потом замер. Да и я застыл. К шорохам прислушиваюсь. Потом встал я медленно. Палкой махнул. Тишина, не вадаёт он себя. Я спиной прижался к стене, палку вверх поднял, чтобы голову защитить. А ну, как опять чем в голову бросит? Страшно было до невозможности. От сердца собственного едва не оглох. Оглохнуть нельзя было, никак нельзя. Смерть тогда! Стою, не двигаюсь. А он, видно, ждёт, когда я ослабею. Когда палку свою опущу. Ждёт. А потом чувствую - двигаться он начал. Не услышал я это, а именно почувствовал. Будто что-то тёмное переместилось в воздухе. На полшага, но почувствовал. И на надвижение это - прыгнул резко. Сам не знаю, почему так поступил. Будто сам себя толкнул вперёд. От отчания, верно... Но этим я его и спугнул. Выдал он себя! Резко дёрнулся, ногой по земляному полу провёл. По шороху я его место и определил. Палкой впереди себя махнул и, как видно, по плечу ему попал. Он заорал, я на звук ещё раз ударил. Тут уж по голове попал! Сразу почувствовал твёрдость под палкой. Череп - он чувствуется. Вот я дубасить и начал. Да так, что вскоре и брызги на меня полетели. Кровь хлестать начала, вот так вот... Он упал, стонать начал и молиться. Слышу голос его внизу, и добиваю мясоеда, добиваю. А он мне: - Не убивай, брат Ян, не убивай! Слепому из леса не выбраться! Крови много вытекло, глаз ты мне повредил. Я не могу уже навредить тебе, я ослабел! Не убивай меня, я помогу тебе выбраться! Ради Господа! А сам, чувствую, пытается за палку схватиться. Перехватить хочет. «Врёшь» думаю. «Из леса ты меня не выпустишь. Я хоть и слепой, но выдать тебя могу. Расскажу в городе про поводыря, что слепых в лес заводит и губит, так ты уже к богомольцам не сунешься. А там и в лесу тебя найти смогут, если стражники или крестьяне местные с тобой разобраться захотят. Нет тебе милости!» Да врезал ещё пару раз. Хрустнуло что-то. Он застонал. Потом замолк. Тёплая лужа до ног моих дотекла. Я попятился. Потом, руки вытянув, палкой мясоеда ткнул. Перед тем, как уйти из хижины, хотел убедиться, что мёртв он. Нельзя было уходить, оставив его живым. А то ведь очнётся, и за мной пойдёт. В лесу найдёт способ, как меня убить. Подберётся и убьёт, хоть бы тем же камнем. Ткнул палкой. Сильно, очень сильно. В живот, кажется. Живот мягкий, мясоед не отозвался. Кончик палки пощупал - липкий. Вроде, прибил... Ушёл прочь. Долго в лесу потом блуждал. Два дня, а то и больше. Оголодал вконец. Травой питался, кору жрал. Думал, помру. Вот, хорошо, что жена твоя так далеко в лес забралась. Встретила меня, привела. Накормили вот меня, бедолагу, напоили. И спасибо! - Жена у меня хозяйственная, - заметил трактирщик. - Ей для солений какие-то листья особенные нужны, вот она в лес и ходит. И богомольцев она любит. Божьи люди, чистые. Трактирщик встал, подошёл к открывшейся от сквозняка двери и потянлу её на себя. Прикрыв плотно, задвинул засов. Прошептал: - Поздно, ночь на дворе. Похоже, дождь будет. Потом, подойдя к Яну, спросил: - Рад, что спасся? - А то! Ян улыбнулся - широко и беззаботно. - Уж и не чаял! Вот оно... - Тяжело выжить в наших краях, - заметил трактирщик. - Урожаи и впрямь скудные... Слепой Ян допил вино и начал укладываться спать прямо на широкой лавке у стола. Прошептал сонно: - Зато хорошие люди пока не перевелись. Вот отдохну - да домой... прости уж, Маркиан! Не могу после такого к тебе идти... Трактирщик дождался, пока гость задремал. Услышав тихий сонный свист, подошёл к лавке. Сказал: - Свет не без добрых людей. И вытащил из-за пояса нож. Александр Уваров ©