Я мог бы остаться. Лечь обратно в постель рядом, обнять и остаться с ней, пока она спит. Я могу сделать это.
Могут ли приятели по сексу прижиматься друг к другу?
Я вскакиваю с кровати и иду в ванную, чтобы взять оставленную там одежду. На меня обрушиваются, одно за другим, горячие воспоминания, и я одеваюсь в чертовски большой спешке. Моя футболка все еще лежит на стуле в спальне, и я возвращаюсь туда, чтобы забрать ее.
Поворачивая дверную ручку, чтобы уйти, я слышу, как Миа ворочается в постели. Оглянувшись, вижу, что она накрыла голову подушкой, поэтому не могу с уверенностью сказать, спит ли она.
— Спасибо, Джей, — доносится ее невнятный голос. — Ты лучший!
Ее голова опускается на подушку, а я стою в дверях, смотрю на нее и думаю, что не так нужно попрощаться с лучшей подругой. С подругой, с которой у тебя только что был секс. С той, кто говорит самые разрушительные вещи самым простейшим способом.
Ты лучший!
Я стараюсь таким быть. Она не имеет ни малейшего представления о том, как сильно я стараюсь.
***
Останавливаюсь возле почтового ящика, чтобы забрать свою почту, дорога от квартиры Миа до моей занимает всего пятнадцать минут. Я живу в небольшой однокомнатной квартире, которая занимает задний угол одноэтажного дома в тихом жилом районе. Припарковав свой грузовик на обочине, выхожу и иду по траве; кусты роз возле деревянных ворот ведут меня к моей двери.
Как только я узнал, где буду работать, то начал искать жилье недалеко от больницы, не желая тратить драгоценное свободное время на дорогу. Это место было идеальным, оно уже было меблировано, что явилось огромным плюсом для меня, так как я не горел желанием покупать мебель только для того, чтобы поставить ее в гараж, когда покину страну через нескольких лет.
Владельцы, Рон и Грейс — пожилая пара, решившие сдавать эту часть своего дома, так как это был единственный способ угнаться за ростом налога на имущество. Они долго не решались сдать квартиру в аренду молодому одинокому парню, опасаясь диких вечеринок и других махинаций, но, когда я сказал им, что собираюсь работать в больнице, и с моим рабочим графиком мне, просто нужно место для сна, они довольно быстро согласились.
И все сложилось хорошо. Я редко вижу их, и они почти не шумят, так что я могу спокойно поспать днем.
Думаю, что мог бы найти жилье и получше, если был бы готов терпеть соседа. Но мне этого не хотелось. Мой последний опыт совместного проживания отбил желание делать это снова. Нет, лично мне этот урод не сделал ничего плохого, но тот факт, что я был его соседом по комнате и другом целых три года, прежде чем узнал, какой он ублюдок, для меня все стало очевидно: рано или поздно все люди в твоей жизни разочаровывают тебя.
Первое, что я делаю, отперев дверь и войдя в свою квартиру, это открываю жалюзи и впускаю солнечный свет, освещая небольшое, но просторное помещение с незатейливой мебелью.
Я хочу принять душ, потому что те минуты, которые я провел в ванне Миа сегодня утром, определенно нельзя считать мытьем. Искра вожделения всплывает в памяти, и я понимаю, что на мне до сих пор ее запах, на моем лице и на моей коже, и я не хочу смывать его. Еще нет.
Сняв футболку, я бросаю ее на узкую кровать, а потом достаю бутылку воды из холодильника и сажусь на диван, чтобы просмотреть почту. Я выбрасываю листовки и другие рекламные объявления, отложив счет, чтобы заплатить позже.
Я беру последний конверт, на котором стоит мое имя и адрес, и штамп, на котором написано: «Переслано из Государственного исправительного учреждения».
Некоторое время держу конверт дрожащей рукой. Эти письма приходят раз в неделю, и я обычно выбрасываю их без раздумий. В последнее время это делать стало все труднее.
Я не открыл ни одного за двенадцать лет. Двенадцать раз по пятьдесят два… Именно столько писем я выбросил прямо в мусор. Раньше они были главным событием моей недели. С тринадцати лет, когда мой папа впервые попал в тюрьму, до того дня, через две недели после моего пятнадцатилетия, когда я сел за библиотечный компьютер, чтобы сделать домашнюю работу, так как у моей мамы его не было, и не вбил имя своего отца в строку веб-поиска.
Тогда и открылась правда.
До этого дня он был моим героем, и я любил его безоговорочно. Не важно, что его почти никогда не было рядом. Те редкие случаи, когда он приходил домой, были моими самыми счастливыми воспоминаниями. Он брал меня на пляж и учил серфингу. Мы ходили в кино, где он всегда покупал мне самый большой попкорн и самый большой напиток и, когда мне срочно надо было в уборную посреди фильма, он не бесился, как моя мама.