— А Кэм? — переспросила я, помогая доставать кофейные кружки. Мой младший брат жил в общежитии, и родители ни за что на свете не позволили бы ему пропустить бабушкин день рождения, да, и он к этому не стремился. Мне так кажется. От Кэма можно ждать чего угодно. В один день он может быть заядлым тусовщиком, а на следующий — антисоциальным мудаком.
— О, он на заднем дворе подстригает газон. — Оставив последнюю посуду мне, мама достает из-под раковины бутылку с распылителем и начала наполнять ее водой.
— Я думала, у вас это делает садовник.
— Да, но Кэм поругался с отцом, так что… — мама махнула рукой, не желая заканчивать фразу.
Я издала звук, среднее между смехом и стоном. Так приятно, что все осталось неизменным. В детстве Кэмерон не провел бы много времени за стрижкой газона, если бы не любил выводить папу из себя. Конечно, сейчас он уже взрослый (если его можно так назвать), и он мог запросто отказаться от этой работы. Но его добровольное согласие означало, что сегодня он был в хорошем настроении.
Замечательно, что на этих выходных вся семья была в сборе, но нам определенно будет не хватать папиной сестры и ее детей. Моя тетя Ханна занимала высокий пост в администрации Нью—Йорка, и так как изначально мы не планировали устраивать большую вечеринку, она купила билеты на середину следующей недели, чтобы присутствовать на настоящем дне рождении бабушки, к тому же уже было поздно менять ее планы. Мои кузины учились на восточном побережье, и обе не смогли вырваться на выходные.
Мама опрыскала растения на подоконнике и полке в углу кухни, в то время как я вытаскивала чистые салатницы и выставляла их на столешницу. Из гостиной доносились приглушенные голоса Джея, бабушки, Пейдж, вперемешку с безостановочной болтовней Фреи.
Мне показалось, что я попала в параллельную вселенную. В ту, где ничего не изменилось, и моя семья до сих пор считает нас с Джеем просто друзьями. И так как мы решили оставить этот факт неизменным, будем притворяться, что последних пары недель просто не было. Словно это был сон — слишком странный и слишком хороший, чтобы быть правдой.
Издавая шум, способный разбудить даже мертвого, на кухню вошла Пейдж, все еще державшая на руках Эбигейл, а Фрея продолжала тянуть Джея за руку, в то время как он пытался говорить с моей бабушкой.
Я слегка опешила от этого зрелища. На его лице было полное спокойствие, именно поэтому Фрея приклеилась к нему, как липучка. Потому, что он не возражал.
— Дядя Джей! — она тянула его за руку к двери, ведущей на задний двор. — Знаешь, что? Я построила волшебный сад. Хочешь пойти посмотреть?
— Конечно, — незамедлительно ответил Джей.
— Джей, ты не обязан, — вмешалась Пейдж, глядя на старшую дочь немного сердито.
— Нет, я хочу, — ответил он, смеясь, и посмотрел на Фрею. — Звучит интригующе, и мне не терпится его увидеть.
Мы встретились взглядом, я смущенно улыбаюсь, он улыбнулся в ответ. Он понимал мои чувства, для него тут тоже все казалось нереальным. Словно мы были прежними, до того, как наши отношения изменились, и все стало более сложно, напряженно и запутанно.
— Эбигейл, не хочешь пойти с нами? — спросил он девочку, все еще крепко державшуюся за мать. Мышцы Джея немного напряглись, когда он противостоял попыткам Фреи утянуть его в сад. Она явно хотела завладеть всем его вниманием, и я понимала ее желание.
Эби немного замялась, пока решала. Ее желание присоединиться к ним было столь же сильным, как и опаска. Все обратили на нее свои взгляды, что, вероятно, не сильно помогло ей принять решение, а я молча подбадривала ее. Ну, давай же, Эби, соглашайся.
— А давайте я пойду с вами! — сказала бабушка, и моя младшая племянница тут же начала ерзать на руках матери, пока ее не опустили на пол. Она взяла прабабушку за руку, и я, улыбнувшись, продолжила выгружать чистую посуду. За звоном ножей и вилок, услышала, как открылась дверь в патио, все четверо вышли в сад, и закрывшаяся за ними дверь заглушила восторженные возгласы Фреи.
— Она всех сейчас зовет дядями и тетями, — объяснила Пейдж, повышая голос, чтобы я ее услышала, и начала мне помогать. — Надеюсь, у нее это скоро пройдет.
— Когда Миа была помладше Фреи, у нее был период, когда она всех взрослых мужчин называла «папочкой» — сказала мама, срывая засохшие листья с растений. — Это длилось месяцы, потому что, как только она поняла, что это сильно раздражает отца, то стала делать еще чаще.
Я хихикнула, у меня покраснели уши, и Пейдж одарила меня взглядом, молча говоря: «типичная Миа». Я, в свою очередь, показала ей язык. Моя всегда правильная сестра никогда никого не раздражала. Однако этот факт сам по себе был раздражающим.