От смены позы он выскользнул из меня, но всего на мгновение. Моя попа торчала кверху, киска раскрыта, что позволило ему без промедления вновь войти в меня. В таком положении он погружался в меня на всю длину, а его член ощущался больше и толще. Он подался вперед, практически накрывая меня сверху.
— Ты так охрененно ощущаешься, Миа.
Я только стонала и вздрагивала в ответ, когда он снова начал вколачиваться в меня, задевая шейку матки. Его удары были быстрыми, неистовыми, пока он не издал низкий стон, не вошел глубоко и не задрожал всем телом. Чувствуя, как он кончает в меня, я испытала очередной, но уже короткий оргазм.
Уставшая и дрожащая, я распласталась лицом вниз на покрывале. Джей рухнул рядом, он продолжал тяжело дышать, когда укрывал нас простыней. Нежная ткань ощущалась прохладой на моей разгоряченной и липкой коже.
Я еще была жива? Если нет, то Джей затрахал меня до смерти. И прямо сейчас, я честно не могла придумать самого лучшего способа умереть.
***
—Ты действительно видела эротические сны со мной? — раздался хриплый голос Джея в темноте комнаты.
Я не торопилась отвечать, лишь прикусила губу. Если он узнает, то постоянно будет мне это припоминать. Однако решила ответить честно, пусть даже мне было за это стыдно.
— Да.
Мы оставались на покрывале на полу. Я лежала на животе, повернувшись лицом к Джею и обнимала подушку. В небольшой полоске света, пробивающейся из окна, я могла видеть силуэт четко очерченного профиля и накаченного торса. Мои руки так и тянулись прикоснуться к нему.
Раздался щелчок дверного замка ванной комнаты дальше по коридору. Черт, Пейдж! Я скривилась от ужаса. Мне не избежать разговора и выяснения отношений. Я люблю сестру, но она единственный человек, которого я боюсь.
За исключением человека, лежащего сейчас рядом со мной. Но он пугает совсем по-другому.
Молчание Джея протянулось несколько секунд. — Что было в тех снах?
Раздраженно фыркнув, я перевернулась на спину. Сейчас я жалела, что призналась ему, потому что совершенно не хотела говорить на эту тему.
С другой стороны, он подарил мне четыре оргазма, и я должна была быть любезной. Он это заслужил.
— Я точно не помню, но знаю наверняка, по крайней мере, один раз я испытала во сне оргазм.
Джей стал таким тихим, я была уверена, в этот момент он даже не дышал. — Прямо настоящий оргазм?
— Угу.
— Вау, не знал, что у женщин бывает такое, — сказал он после короткой паузы.
Из моей груди вырвался смешок. — Да, доктор Бредшоу, с женщинами такое случается. И они намного сильнее, чем поллюции у мужчин.
— Хм-м, — было его ответом.
Как говорится: «Век живи, век учись». Время шло, я приготовилась к следующему вопросу, но его не последовало. Я знаю, что бы спросила, окажись на его месте:
«А разве это не означает, что ты изменила Факфейсу прежде, чем он изменил тебе?»
И мой ответ был бы — «Конечно нет!». Ты не можешь контролировать свои сны. И они ничего не значат. Да, твое эмоциональное состояние может влиять на то, какие сны ты видишь. Например, стресс может вызвать кошмары, но не более того. Так что это не имеет никакого значения. Сны практически бессмысленны. Я вычитала об этом в интернете.
Я никогда не отрицала, что считала Джея сексуальным еще с момента нашей первой встречи. Что, опять же, ничего не значит. Я была без ума от Мэтта, а Джей был привлекательным соседом моего парня. Считать его симпатичным, было так же, что и любоваться красивой машиной или пейзажем.
Только я не поняла, когда все изменилось. Господи! То, что он вытворял со мной сегодня! У меня все еще кружилась голова, мысли затуманены. Хотя, отчасти, виной этому был, бежавший по моим венам алкоголь.
Но, по большей части, дело было в Джее. Я не хотела лежать на полу, на расстоянии от него, когда напряжение, между нами, можно было резать ножом. Мне хотелось оказаться в его объятиях, переплести наши ноги или чтобы мы ласкали друг друга. Прошел почти месяц с нашего первого секса, но потребность в близости только росла.
Если копнуть глубже, то я не могу ни понять, ни объяснить это желание. Я никогда не была неженкой. Я спала с парнями, не испытывая к ним никакой привязанности или расстройства от отсутствия близости.
С Мэттом было иначе. Он любил ко мне прикасаться: постоянно держал за руки, когда мы гуляли по улице или ехали в машине, или сидели в кинотеатре. Мне нравилось то, что он не мог держать руки при себе. И я его любила.
В этот момент меня осенило, стало громом среди ясного неба. Как резкая пощечина. Это осознание — как борьба за глоток воздуха, когда твою голову насильно удерживают под водой. Я поняла! Я, черт возьми, поняла, что больше никогда не испытаю ничего подобного. Мэтт был моей первой любовью, а такое не повторяется. Я больше не буду так искренне и нежно любить. Больше не смогу никому слепо доверять. Следовательно, я больше не испытаю того счастья и радости.