— Очень надо на это время тратить, — отмахнулся Васильев, приняв сторону Мухина. — Если есть дорога, значит, куда-нибудь приедем.
— Отличное начало для фильма ужасов, — хохотнул Мухин, заставив Марину поёжиться и передёрнуть плечами. Что-то подсказывало ей, что Мухин не так уж далёк от истины.
Лика вытащила новенький айфон и принялась набирать текст, заставив Бондарева пошутить на тему завещания. Соломатина метнула на него гневный взгляд, но телефон не убрала, продолжив что-то быстро печатать. Марине тоже хотелось кому-нибудь написать, поделиться страхами, однако близких друзей у неё не было, а мама по понятным причинам отпадала.
Часы на приборной панели показывали половину седьмого, а грунтовая дорога всё не заканчивалась. Все молчали, думая каждый о своём. Вскоре в поле зрения возникли дома, а раскрытые окна ворвалась громкая музыка, заставившая горе-путешественников переглянуться между собой. Васильев подъехал к ближайшему сооружению, заглушив мотор. Мухин открыл дверь и вышел на дорогу, Бондарев с Васильевым последовали за ним. Марина с Ликой остались на своих местах.
— Нужно узнать дорогу у местных, — сказал Серёга, перекрикивая музыку. — Мы с Мухой пойдём туда, а вы оставайтесь здесь и дозвонитесь нашим, чтобы не волновались.
Лика тут же забегала пальцем по экрану телефона, поставив звонок на громкую связь, а парни отправились на разведку. К ним навстречу вышли местные мужики, одетые в шорты и безразмерные футболки. Марина пялилась на них, чувствуя, как по спине побежал холодок. Что-то в их поведении казалось ей неестественным, только она не могла понять что именно. Лика трепалась по телефону с Анькой Скуратовой, объясняя причину их задержки. Остальная часть группы уже была на месте и готовилась начать веселье.
— Постараемся приехать до темноты, — сказала Лика и повернулась к Марине. — Как думаешь, мы сможем здесь проехать или придётся возвращаться? Эти мужики, как дети, зачем было такой крюк давать, чтобы ещё больше заблудиться? И чего они там так долго?
Марина только плечами пожала и вылезла из машины, чтобы размять конечности. Ей здесь не нравилось, будто сам воздух был пропитан какой-то безнадёгой, несмотря на внешнее благополучие.
— На карте этой деревушки нет, — продолжила Лика, отвлекая девушку от мыслей. Почему-то сейчас ей очень хотелось поговорить, хотя в универе они едва ли перекинулись десятком фраз за три года учёбы. — И связь то и дело пропадает. Не нравится мне это.
Марина снова пожала плечами и направилась к парням, которые всё никак не могли договориться с местными. Лика последовала за ней, спотыкаясь на мелких камушках. Только Соломатина могла додуматься до обуви на высоких каблуках. Хорошо хоть мини-юбку не надела, а ведь вполне могла.
— …будет весело, ребята, — услышала Марина обрывок фразы бородатого мужика. — А утром Семёныч покажет нужный вам поворот, он всё равно в город поедет, дочку отвозить…
— Что происходит? — спросили девушки в один голос. — Мы едем или как? Нас уже все заждались…
— Нам предлагают немного задержаться, — сказал Мухин негромко. — У них сегодня большой праздник в честь сбора урожая, да и какой-то дед юбилей справляет.
— Дед Гриша, — подтвердил бородатый, уставившись на Лику. — Ему сегодня семьдесят исполняется, вот мы день сбора урожая и передвинули, чтобы всё вместе отгулять. Николаич бычка зарезал, а Петровна приготовила свой фирменный пирог с вишней. Только и успеваем детишек гонять, а то так и норовят стащить кусок побольше. Меня кстати Иваном звать, я сын местного священника. А это Стёпка Разин, его мамаша такую настойку делает, закачаетесь…
От быстроты речи и обилия слов голова Марины пошла кругом, она запуталась, кто чей сын, кто испёк вишнёвый пирог, кто именинник и зачем перенесли праздник урожая. Всё смешалось в единый гул, которому не было ни конца, ни края. Хотелось зажмуриться, а открыв глаза, оказаться дома. Ну, какой леший потащил её в эту глушь с людьми, которых она даже приятелями назвать не могла? Они просто учились в одной группе, это единственное, что их объединяло.
— Нам пора ехать, — услышала Марина высокий голос Соломатиной. — Спасибо за приглашение, но…
— Мы остаёмся! — неожиданно для всех сказал Пашка, даже не спросив мнения остальных. — Но только на пару часов, не больше. Поймите, нас тоже друзья заждались, так что…
— Ох, какая радость! — перебил Васильева Иван, похлопав его по плечу. — Дед Гриша будет счастлив, а уж как папашка мой обрадуется, даже не представляете…
И ребят потащили к большому дому, где, как оказалось, проживал именинник. Девушкам выделили комнату, чтобы они могли привести себя в порядок, а парни ушли с местными. Лика молча стянула узкие брючки, демонстрируя подтянутые ягодицы, а затем и вовсе осталась в одном нижнем белье, дефилируя по помещению. Марина переодеваться отказалась, ограничившись умыванием.
Когда к ним постучали, Соломатина даже не потрудилась накинуть на себя что-нибудь, а прошествовала к двери и распахнула её настежь, заставив отшатнуться стоявшего на пороге Степана. Его лицо тут же покраснело, а сам он принялся заикаться:
— Т-там г-готово в-всё. Только в-вас и ждут, д-дорогие д-дамы.
— Скоро будем, старичок! — хмыкнула Лика и захлопнула дверь. — Ты видела? Вот же чёртов извращенец.
— Может, не стоило так?
— С ними только так и нужно, — повела плечами девушка, мигом нацепив на себя короткое платье, больше похожее на ночную сорочку. — У него, наверное, и бабы никогда не было. Пусть хоть раз посмотрит.
— Зря ты так!
— Жалко стало? — расхохоталась девушка, приблизившись к Марине. — Так ты оставайся. Заодно от мамаши своей поехавшей сбежишь. У тебя-то тоже мужика никогда не было. Всё принца себе ищешь, чтоб девственность свою подарить…
Дальше Марина слушать не стала. Подскочив, она бросилась к двери и едва не столкнулась со Степаном.
— Вам-то здесь чего надо?! — рявкнула девушка, хотя он был ни в чём не виноват. — Нравится не только подглядывать, но и подслушивать?
Промчавшись мимо, она едва не сбила с ног невысокую старушку с подносом, но вместо того, чтобы извиниться, обругала и её, хотя эти люди ничего плохого ей не сделали. Добравшись до какого-то сарая Марина забралась внутрь и села на деревянный ящик, пытаясь успокоиться. Злость на Лику и Пашку накрывала с головой, но девушка уговаривала себя не поддаваться.