— Да не сумасшедшая я! — завопила Марина, дёрнув девушку за руку. — Говорю тебе, валить отсюда нужно. Где остальные? Мы должны их найти и…
Её голос заглушил громкий выстрел, заставив обеих девушек замереть на месте, а затем броситься к двери. Марина успела первой, выскочив в коридор. Она замерла, завидев идущего к ним Степана, и попятилась обратно. Навалившись на комод, она стала двигать его к проёму, Лика молча помогала, хотя до конца не осознавала всей опасности, в которой они оказались.
— Давай в окно, — крикнула Марина, забираясь на подоконник и потянув пальцы к щеколде. — Куда парней положили, ты знаешь?
— Не знаю я ничего! — заорала Соломатина, обхватив себя за плечи. Дверь за её спиной заходила ходуном, а затем раздались ругательства. — В последний раз я видела их на празднике, а потом проснулась здесь с тобой. Какого чёрта здесь вообще происходит?
Марина открыла форточку и высунулась в оконный проём, прикидывая расстояние до земли. Их будто специально поселили на втором этаже, чтобы они не сумели быстро сбежать. Жестом она поманила Соломатину и помогла ей взобраться на подоконник. В дверь заколотили, а затем в неё будто что-то врезалось, словно мужики решили не церемониться и выбить её, как в крутых боевиках.
— Соломатина! Ты сдохнуть хочешь?! Шевели ногами!
Словно сомнамбула, Лика приблизилась к девушке и ухватилась за руку. Как ни странно в момент опасности всегда уверенная в себе Лика больше походила на зомби, а тихая и спокойная Марина вдруг расправила крылья, готовая биться ни на жизнь, а на смерть.
За дверью неожиданно всё стихло, и раздался спокойный голос Ивана:
— Девушки, у вас всё в порядке? Может, вызвать врача? Понимаю, что от Райкиной настойки вам могло стать плохо… все-таки впервой такие напитки употребляете…
Приложив палец к губам, Марина глазами указала на форточку, а затем на сложенные мешки, в которых, как она помнила, хранилась листва. Лика кивнула и полезла первой. Приземлилась она не слишком удачно, потому как её вой заставил Марину поморщиться и прыгнуть следом. Скатившись с мешков, она зажала девушке рот и строго спросила:
— Где болит? Быстро и чётко!
— Но-о-ога! — со слезами на глазах протянула Соломатина, вцепившись в правую лодыжку. — Кажется, ушиб.
— Идти сможешь?
Девушка неуверенно кивнула и попыталась встать, но тут же села обратно, начав рыдать. Марина снова чертыхнулась, подняв голову к окну, откуда на неё пялился бородатый Иван. Чёрт! Если они сейчас же не уберутся отсюда, то… думать о том, что будет, не хотелось, поэтому Марина рывком подняла Лику на ноги и потащила за собой, намереваясь оставить одногруппницу в каком-нибудь укромном месте, а после вернуться за парнями.
Им почти удалось скрыться, когда из соседнего двора с палкой в руках выскочила тётя Рая, угощавшая вчера всех настойкой. Рядом с ней угрожающе скалился огромный чёрный пёс. Следом стали выходить другие жители странной деревни: кто с вилами, кто с топором, кто с другим оружием. Они окружали девушек, а на их лицах расплывались жуткие улыбки.
— Бежи-и-им! — завопила вдруг Лика и бросилась вперёд, совсем позабыв о больной ноге.
Как в замедленной съёмке Марина наблюдала за рывком одногруппницы, которая в попытке прорваться сквозь кольцо вдруг осела на землю, а в груди у неё торчали ржавые вилы. Марина завизжала, но не услышала собственного голоса. Ей казалось, что она попала в страшный сон и никак не может проснуться. Девушку трясло, а нечеловеческий вопль продолжал вырываться из горла.
— Какого чёрта здесь происходит? — услышала она голос Васильева за спиной и едва не потеряла сознание от мысли, что с ним всё в порядке. — Вы тут перепили что ли и белочку словили? Какого чёрта вытащили нас в такую рань?
— Пашка! — закричала Марина, пытаясь прорваться к нему, но её крепко держали. — Пашка, они убили Лику. Они и нас всех убьют.
— Грушина, и ты здесь? — подал голос Мухин. — Вас тоже разбудили?
— Вы слышите меня?! — заорала девушка, пытаясь вырваться на свободу. — Эти психи убили Лику! У них какой-то ритуал поклонения деду Грише, который требует жертв. Они хотят нас прикончить!
— Ты совсем с ума сошла? — спросил до сих пор молчавший Бондарев. — Белочка пришла! Эй, ребят, разойдитесь, мы нашу дурочку заберём, ей проспаться нужно…
А затем одновременно произошли три события: толпа неожиданно расступилась, Марину выпустили из тисков, а Бондареву проломили голову лопатой. Он рухнул на землю в паре метров от Грушиной, и к её ногам потекла алая кровь. Это стало сигналом для действий. Оттолкнув тётку Раю, девушка побежала к машине, больше не думая о спасении ни Васильева, ни Мухина. Пусть разбираются сами, она им в этом деле явно не помощник.
Ноги несли её по дороге, то и дело спотыкаясь о мелкие камушки, а где-то позади раздавались громкие крики толпы. Машины не было, но Марина помнила, что именно этим путём они попали в чёртову деревню, откуда она теперь пыталась всеми силами убраться. Там дальше трасса, где можно поймать попутку и вызвать спасателей. Если повезёт, Васильев и Мухин к их приезду ещё будут живы…
Собачий вой становился всё громче. Лёгкие горели, а сердце колотилось где-то в районе горла. Дышать становилось всё сложнее, но Марина до последнего цеплялась за жизнь, не собираясь сдаваться. Когда до спасительного поворота оставалось не больше сотни метров, что-то ударило её по голове, заставив рухнуть на землю, больно ударившись коленками и ободрав ладони в кровь. В ушах раздался звон, в горле пересохло, из глаз покатились слёзы. Кое-как она повернулась, готовая к смерти, и воззрилась на весёлое лицо Бондарева. Живого Бондарева. Рядом с ним стояли Васильев, Мухин и Соломатина со странными улыбками на лицах.
— Какая же ты доверчивая, Грушина, — сладко пропела Лика, сжимая в руке вилы, которые проткнули её насквозь несколько минут назад. — Мы же просто пошутили!