«Дорогой Задыхающийся без свободы,
Во-первых, я хочу поздравить… вашу девушку. Она по-настоящему умна, раз старательно избегает замужества с вами, которое, судя по всему, ее вообще не прельщает, если вы окажетесь в роли жениха. Во-вторых, я хотела бы, чтобы вы постарались ответить себе на вопрос: а как вы понимаете «глубокую, искреннюю любовь»? Если вы говорили об этом просто потому, что в вашем возрасте принято быть к кому-то привязанным, тогда поздравляю и вас тоже. Вы хотя бы не стали кривить душой, а задумались над тем, почему все-таки ваш свадебный пирог до сих пор не испекли. Вам не нужен опыт. Вы сами прекрасно знаете, что это отговорки, однако я хочу предупредить вас: каждому воздается по вере его, и вы можете получить то будущее, которое заслужите.
«Дорогая Джей,
Признайте один очевидный факт. Мужские особи, как и сильные самцы горилл и великолепные львы, просто не способны быть моногамными. Мужская преданность — это выдумка женщин, чтобы рожать детей и жить за счет мужчин. Если природа предусмотрела, что мужчина должен оставаться с одной женщиной, почему тогда мы способны произвести на свет огромное число детей? Ну, Джей, хорошую я задал задачку? Жду откровенного и прямого ответа, которыми вы славитесь.
«Дорогой Настоящий мачо,
Конечно, трудно поспорить с очевидными фактами — я имею в виду жизнь «сильных самцов горилл и великолепных львов». Если они не спят или не охотятся, чтобы добыть еду, то занимаются продолжением рода. Некоторые мужские особи хорошо приспособились к такому же, как у горилл и львов, режиму, за что получили прозвище… Не будем конкретизировать. Однако хочу вам напомнить, что львята не носят «Рибок», не едят макароны с сыром, не ходят в колледж. Их не надо учить читать или писать, бриться, отвечать за свои поступки, в конце концов! Львята не болеют СПИДОМ, не курят и не употребляют наркотиков. Годовалый львенок умеет сам о себе позаботиться, а годовалого ребенка нельзя оставить и на один час. Я с вами абсолютно согласна: женщины выдумали миф о моногамии мужчин… от отчаяния! Мужчинам нравится идти по жизни смеясь, даже если кто-то из-за этого чуть-чуть поплачет. Но когда долго думаешь головкой, то отвыкнешь думать головой. Если же вы уверены, что женщина только и мечтает о том, как бы забеременеть, чтобы начать жить за счет мужчины, — спросите свою маму, так ли уж легко ей было вырастить вас.
Первый раз, когда я слегла, я чувствовала себя ужасно.
Дни казались мне серыми, они незаметно сменялись ночами, а утром я изредка осознавала, что вокруг меня двигаются какие-то тени. Меня либо знобило, либо, наоборот, я пылала, как в огне. Встать и пройти в ванную комнату, было для меня равнозначно походу по магазинам перед Днем благодарения. Нужно было держать в голове целый список неотложных дел: переставить ноги, рассчитать силы, не отвечать на позывы мочевого пузыря, пока не прибудешь на место назначения, не забыть поднять ночную сорочку, а потом воспользоваться салфетками. Мои ноги не хотели меня слушаться. Я как будто передвигала огромные мешки, наполненные камнями. Я прокладывала себе путь, цепляясь по дороге за мебель: сначала за столик, потом за вешалку, раковину. Наконец стена. Я ни разу не посмотрела в зеркало.
После долгого периода забытья я проснулась. Я пришла в себя. Внезапно и полностью.
Помню, что было воскресное утро, потому что дети спали. Дом поразил меня чистотой и тишиной.
Я заметила птичку на ветке за окном. Она облюбовала кормушку, которую Аори делала в детском саду. Птичка двигалась резкими толчками. У нее было скромное, но красивое оперение, и внезапно до меня дошло: «Я могу видеть! Я вижу птичку!» Мне не пришлось прищуривать глаза. Зрение меня не подвело, и картинка не расплывалась. Я легко перекинула ноги с кровати. У меня опять что-то щелкнуло в бедре, как будто кто-то пронзил меня миллионом маленьких кинжалов, но я встала. Сначала я качалась, как лодка на волнах, но затем обрела равновесие, успокоилась и пошла. Я дошла до ванной комнаты. Стала под душ и вымылась. Особенное удовольствие доставляло мне то, что я могу вымыть голову. Я ополаскивала волосы, ощущая неземное наслаждение. Надела носки, джинсы и белую накрахмаленную рубашку, сумела сама застегнуть ее на все пуговицы.
Я прошла на кухню, где разбила яйца, чтобы сделать омлет. Добавила в глубокую голубую тарелку молока, посыпала смесь розмарином, перцем и солью, которые красиво легли на оранжевые островки, а затем еще и тертым сыром. Когда Кейси вышла из спальни, держа на одной руке Аори, а на другой — Эбби Сан, на толстых кусках пшеничного хлеба плавилось масло.