Пряча от меня глаза, она спросила:
– А вы не ошибаетесь?
Я была настолько взвинчена, что недоверие миссис Гроуз вызвало у меня вспышку досады.
– Спросите Флору, уж она точно знает! – Но я тут же спохватилась: – Нет, ради бога, ничего ей не говорите! Она все равно не скажет правду – она солжет!
Хотя миссис Гроуз и растерялась, у нее невольно вырвалось восклицание:
– Как вы можете так говорить!
– Могу, потому что теперь мне все ясно. Флора постарается, чтобы я ничего не узнала.
– Ей просто не хочется вас волновать.
– Нет-нет – там бездны, бездны! Чем больше я думаю об этом, тем яснее все понимаю и тем больше боюсь. Не знаю, что еще скрыто от меня, чего еще надо бояться!
Миссис Гроуз недоуменно переспросила:
– Боитесь, что она вам опять явится?
– О нет. Теперь это несущественно! Страшно другое – если я не увижу ее, – постаралась объяснить я.
Но моя собеседница продолжала с недоумением смотреть на меня.
– Отчего же?
– Самое страшное, если девочка станет общаться с ней – а сомневаться в этом не приходится, – но я ничего не буду знать.
Уразумев, что такое возможно, миссис Гроуз едва не лишилась чувств, но тут же взяла себя в руки, здравый смысл подсказывал ей, что малейшая слабость могла стоить нам поражения.
– Господи боже мой, нам нельзя терять голову! В конце концов, – попыталась она горько пошутить, – если Флора не жалуется, то как знать, а вдруг ей это нравится?
– Нравится? Такой крошке?!
– Разве это не доказывает ее полную невинность? – решительно возразила моя наперсница.
Я почти готова была согласиться с нею.
– Прекрасно, если это так, хотелось бы верить! Но если вы ошибаетесь, тогда… Господи помилуй, жутко подумать! Ведь эта женщина просто исчадие ада.
Услышав это, миссис Гроуз опустила глаза, но через минуту, вновь взглянув на меня, тихо спросила:
– Как вы это узнали?
– Так вы признаете, что это была она? – воскликнула я.
– Скажите, как вы узнали? – только и повторила в ответ миссис Гроуз.
– Очень просто! Достаточно было увидеть ее! Почувствовать этот взгляд!
– Она сверлила вас злобными глазами?
– Нет – это я бы перенесла. Меня просто не удостаивали внимания. Она не сводила глаз с девочки.
Миссис Гроуз задумалась.
– Не сводила глаз?
– Да, страшных глаз!
Миссис Гроуз посмотрела мне в лицо так, словно ожидала увидеть перед собой покойную гувернантку.
– Вы заметили в них недоброе?
– Господи, если бы только это. Все гораздо хуже.
– Хуже? – Миссис Гроуз была окончательно сбита с толку.
– В ее взгляде горела решимость – о, это невозможно описать! Знаю только, она ни перед чем не остановится, чтобы добиться своего.
Моя собеседница побледнела.
– Добиться своего?
– Она хочет завладеть Флорой.
Услышав это, миссис Гроуз вздрогнула и отошла к окну. Там она остановилась, глядя в сад, а я тем временем договорила:
– И Флора это знает.
Помолчав, миссис Гроуз обернулась ко мне:
– Вы сказали, на женщине было черное платье?
– Да, она была в трауре. Платье бедное, почти нищенское, но сама она удивительно хороша собой. – Судя по всему, мои старания не пропали даром, и миссис Гроуз поверила, что я вовсе не собираюсь морочить ей голову. – Да-да, – продолжала я, – редкая, замечательная красавица. Но порочная в душе.
Миссис Гроуз медленно приблизилась ко мне.
– У мисс Джессел и вправду была порочная душа. – Взяв меня за руку, она крепко стиснула ее, будто просила мужественно выслушать страшную правду. – У них обоих были порочные души.
Мы помолчали, задумавшись. Честно говоря, у меня отлегло от сердца, когда хоть что-то начало проясняться.
– До сей поры вы благородно хранили чужую тайну, и я воздаю должное вашей сдержанности, – сказала я. – Но теперь пришло время рассказать все. – Она не возразила, но и не торопилась с ответом, и потому я продолжала: – Мне нужно знать все. Отчего она умерла? Они были любовниками, не так ли?
– Да.
– Несмотря на разницу…
– И положения, и звания, – с горечью подтвердила она. – Как-никак мисс Джессел была леди.
Я задумалась, вновь представив себе черную фигуру у озера.
– Да, вы правы.
– Квинт ей вовсе не ровня, – продолжала экономка.
Я промолчала, чтобы не затевать разговор о иерархии слуг в доме, но в душе не могла не согласиться с миссис Гроуз: моя предшественница действительно уронила себя, вступив в недостойную связь с покойным камердинером; после всех рассказов о нем мне не составило труда представить себе этого ловкого красавчика, дерзкого, капризного и порочного.
– Квинт был настоящая бестия. – Миссис Гроуз помолчала, подбирая слова. – Я таких никогда прежде не видывала. Он тут вертел как хотел.