X
Помедлив немного, я лишний раз убедилась, что, когда мой гость уходит, можно не опасаться его скорого возвращения, и поспешила к себе. Едва переступив порог комнаты, в которой горела оставленная мною свеча, я сразу же поняла, что постель Флоры пуста, и, похолодев от ужаса, хотя всего лишь несколько минут назад легко нашла в себе силы не дрогнуть, бросилась к детской кроватке. Белый полог был аккуратно задернут, но шелковое одеяльце и простыни оказались скомканными и разбросанными в беспорядке. И тотчас же я с облегчением вздохнула, когда в ответ на шум моих шагов колыхнулась штора и из-за нее проворно вынырнула Флора – короткая ночная сорочка, босые розовые ножки, невинное златокудрое создание. Она взглянула строго, и только что добытая победа, наполнявшая мое сердце таким ликованием, мгновенно ускользнула от меня, стоило девочке с укором произнести: «Нехорошая, где вы были?» Вместо того чтобы пожурить ее за проделку, я сама принялась оправдываться. Свое же странное поведение Флора объяснила с очаровательной серьезностью и простотой. По ее словам, почувствовав сквозь сон, что меня нет в комнате, она проснулась и встала посмотреть, куда подевалась ее телохранительница. От радости, что девочка цела и невредима, у меня вдруг закружилась голова, и я без сил опустилась на стул. Флора, шлепая босыми ножками, подбежала и уселась у меня на коленях, так что свет свечи падал на ее милое личико, все еще румяное со сна. Помню, я даже на секунду зажмурилась, ослепленная сиянием, льющимся из глубины ее глаз.
– Ты думала увидеть меня за окном? – спросила я. – Решила, что я гуляю в саду?
– Нет, мне показалось, там кто-то другой, – невозмутимо вымолвила она со своей ясной улыбкой.
О, как я впилась в нее взглядом!
– Ты кого-нибудь увидела?
– Да не-ет! – нежно пропела она в ответ, пользуясь своим детским правом на непоследовательность, и даже чуть ли не надула губки.
И тотчас меня пронзила догадка: она лжет. Я вновь закрыла глаза, но на сей раз пытаясь понять, как мне поступить. Лихорадочно перебирая в уме различные варианты, я не знала, на каком же остановиться. Один из них особенно искушал меня, и, противясь соблазну, я судорожно прижала к себе малышку. Как ни странно, она снесла это безропотно, не вскрикнув и даже не охнув от неожиданности. Что, если прямо сейчас нажать на нее, заставить во всем признаться? Глядя в прелестное, освещенное свечой личико, без обиняков сказать: «Все ты понимаешь, все знаешь и уже подозреваешь, что я догадываюсь. Почему бы тебе не сознаться чистосердечно, и тогда мы вместе сможем как-то пережить беду или хотя бы постараемся понять, за что нам такая напасть, что с нами происходит и что стоит за этим странным наваждением?» Увы, я тут же отбросила подобную мысль. Кто знает, если бы я поддалась искушению, не избавила бы я себя от… Впрочем, не буду опережать события. Итак, одолев минутную слабость, я предпочла тернистый, окольный путь и, поднявшись, взглянула на постель Флоры.
– Зачем ты так аккуратно задернула полог? Чтобы я подумала, будто ты спишь?
Флора не переменилась в лице – лишь на мгновение задумалась, а потом ответила, просияв ангельской улыбкой:
– Чтобы не испугать вас!
– Но если ты думала, что я вышла в сад…
Однако Флору не так-то просто было смутить. Она перевела взгляд на огонек свечи с таким видом, будто я спросила ее о чем-то совершенно постороннем, предложила ответить правило правописания из грамматики миссис Марсе или сколько будет девятью девять.
– Но вы же могли вернуться, – вполне резонно ответила она. – Вы и вернулись!
Вскоре Флора уже спала в своей кроватке, а я долго сидела подле, держа ее за руку, как бы в подтверждение того, что вернулась не напрасно.
Можно представить, что отныне творилось со мной по ночам. Теперь я бодрствовала до утра. Убедившись, что малышка крепко спит, я крадучись выходила из комнаты и начинала свое бесшумное кружение по дому, бродила по бесконечным коридорам и даже наведывалась туда, где произошла моя последняя встреча с Квинтом. Однако он не появлялся, и скажу сразу – больше мы не встречались в доме. Между тем со мной едва не произошло другое приключение. Однажды, спускаясь по лестнице, я увидела внизу на ступеньках женщину, сидевшую спиной ко мне. Сгорбившись, она уронила голову на руки, и вся ее поза выражала страдание. Но уже мгновение спустя она исчезла – ушла, не оглянувшись. Тем не менее мне воочию представилось ее страшное лицо, и окажись я в тот миг не наверху, а внизу, не знаю, хватило бы мне храбрости не дрогнуть перед новым видением, как недавно при встрече с Квинтом. Однако я напрасно сомневалась в себе – вскоре мне пришлось, и не раз, проявить силу духа. На одиннадцатую ночь после встречи с известным господином – всем этим ночам я вела счет – мне суждено было пережить тревогу из-за не меньшей опасности. Я испытала настоящее потрясение, и тем более сильное, поскольку все произошло совершенно неожиданно. Доведенная до изнурения ночными бдениями, я впервые за последнее время почувствовала, что могу без угрызений совести позволить себе уснуть. Едва коснувшись подушки, я мгновенно провалилась в сон и проспала, как узнала впоследствии, где-то до часу ночи. Проснулась я внезапно, будто кто-то толкнул меня, и сразу же села в кровати. Засыпая, я не потушила свечу, но теперь в комнате было темно, и я, похолодев от страшной догадки, что это Флора погасила свечу, в темноте бросилась к ее кроватке – она была пуста. Достаточно было взглянуть на окно, чтобы убедиться, что предчувствия не обманули меня, а чиркнув спичкой, я увидела картину во всей полноте.