– Флора по-прежнему все отрицает? Уверяет вас, что ничего не видела ни вчера, ни когда-либо раньше?
Миссис Гроуз взглянула на меня с глубокой тревогой.
– Ах, мисс, разве я смею ее о таком выспрашивать? И правду сказать, мне это ни к чему. Бедняжка и без того будто состарилась.
– О, могу себе представить. Воображаю, с каким негодованием оскорбленной невинности, точно маленькая принцесса, она все отрицает, как возмущена тем, что кто-то посмел усомниться в ее правдивости, оскорбить недоверием ее, столь благородную особу. Надо же такое придумать – она и какая-то там мисс Джессел! О да, наша крошка выше всяких подозрений. Честно говоря, вчера у озера она показалась мне ужасно странной, такой я еще никогда ее не видела. Но все-таки я сумела им помешать! Теперь она не захочет меня замечать.
Выслушав мою мрачную речь, миссис Гроуз подавленно помолчала, а потом лишь подтвердила мои слова, и, судя по тому, с какой готовностью она это сделала, что-то она не договаривала.
– Сдается мне, что вы правы, мисс. Девочка никогда больше с вами не заговорит. Она и вправду сделалась такой надменной!
– Эта перемена не случайна, – заключила я. – Это как раз и говорит о том, что тут дело нечисто.
Даже по выражению лица миссис Гроуз я могла представить, с какой надменной миной поносила меня Флора, могла представить и многое другое!
– Она то и дело спрашивает, не слышатся ли мне ваши шаги.
– Понимаю, понимаю. – Разумеется, я не подала виду, что творилось у меня в душе. – Скажите, после вчерашнего она – помимо того, что уверяет, будто ни о чем не ведает, – хоть раз упомянула мисс Джессел?
– Ни словом, мисс. И знаете ли, – продолжала моя наперсница, – когда я смотрела на нее вчера у озера, мне показалось, что, по крайней мере тогда, там никого не было.
– Неужто? Разумеется, она и сейчас продолжает уверять вас в этом.
– Я не перечу ей. А что еще остается?
– Ничего, ровным счетом ничего! Она все равно вас проведет, заморочит вам голову, эта маленькая плутовка. Они – я говорю о парочке их друзей – постарались довести до совершенства то, что заложено в наших детях природой, теперь по уму им просто нет равных. Неудивительно, ведь мерзавцам попался на редкость благодатный материал! Теперь у Флоры есть повод считать себя оскорбленной, и уж она до конца использует такую возможность.
– Конечно, мисс. Но до какого конца?
– Наговорит на меня своему дяде. Выставит меня перед ним подлой мерзавкой!
Я с удивлением увидела, что на лице миссис Гроуз выразилось замешательство, как будто она живо представила себе эту сцену между дядей и племянницей.
– А ведь хозяин такого высокого о вас мнения!
– Знаете, мне сейчас пришло на ум, что он избрал довольно странный способ продемонстрировать мне свое уважение! – рассмеялась я. – Но это к делу не относится. Разумеется, Флоре нужно избавиться от меня.
Миссис Гроуз тотчас подтвердила это:
– Только о том и говорит, что не хочет вас больше видеть.
– Стало быть, вы для того и пришли сейчас, чтобы поторопить меня в дорогу? – спросила я. Не успела она ответить, как я продолжила: – У меня есть предложение получше. Меня уже искушала мысль об отъезде, в воскресенье я была страшно близка к тому, чтобы осуществить ее. Но мы поступим иначе. Это вы уедете. И увезете Флору с собой.
Услышав это, миссис Гроуз задумалась.
– Но куда же?..
– Подальше отсюда. Подальше от них. И более того, подальше от меня. Прямиком к ее опекуну.
– Только для того, чтобы пожаловаться на вас?..
– Зачем же, не только! Чтобы оставить меня здесь как лекаря и дать испытать одно средство.
Миссис Гроуз не поняла меня.
– Какое же у вас есть средство?
– Во-первых, ваша преданность. И еще преданность Майлса.
Она пристально посмотрела на меня.
– Вы не боитесь, что он?..
– Изменит мне невзначай? Нет, смею надеяться, он этого не сделает. Во всяком случае, попробовать стоит. Как можно скорее увозите его сестру и оставьте меня с ним.
Я сама не понимала, откуда у меня еще брались душевные силы, но гордилась собой, своей твердостью и хладнокровием и потому немного растерялась, заметив, что, похоже, не убедила миссис Гроуз.
– Разумеется, – продолжала я, – до отъезда Флоры брат и сестра не должны видеться наедине, даже мельком. – И тут я испугалась, что вдруг уже слишком поздно, хотя после возвращения с озера Флору не выпускали из комнаты. – Не хотите ли вы сказать, что они виделись? – взволнованно спросила я.