Еще до того, как забрезжил новый день, я открыла глаза и увидела миссис Гроуз, которая подошла к моей кровати с дурными вестями. Флору так заметно лихорадило, что похоже, она заболевает: ночь она провела очень неспокойно, ее мучили какие-то страхи, и страшилась она чего-то, что было связано не с прежней гувернанткой, а вот с этой, теперешней. Она не против возможного появления мисс Джессел, а явно и ожесточенно не желает больше видеть меня. Разумеется, я тотчас же вскочила с кровати и стала обо всем расспрашивать, тем более что моя подруга, как видно, уже приготовилась вступить со мною в бой. Это я почувствовала, как только спросила ее, кому она больше верит: девочке или мне.
- Значит, она продолжает отрицать, что она видела, уверяет вас, что никогда ничего не видела?
Моя гостья пришла в сильное замешательство:
- Ах, мисс, не такое это дело, чтобы я стала наводить ее на такие мысли, и, признаться, не считаю это нужным. Она от этого прямо на глазах у меня постарела.
- О, я это и сама вижу. Она возмущается - подумать, такая благородная девочка, а ее смеют подозревать в лживости, оскорбляют ее. Выдумали - "мисс Джессел!" - и чтобы она... Разыгрывает из себя этакую благопристойность, негодница! Уверяю вас, впечатление, которое она на меня произвела вчера, это что-то странное, совершенно невероятное, ни на что не похожее! И я раз навсегда решила: конечно, разговоров с ней больше быть не может.
Как ни чудовищно и непонятно было все это для миссис Гроуз, она сразу притихла и тут же согласилась со мной с такой готовностью, которая явно показывала, что за этим что-то кроется.
- Я, по правде сказать, думаю, мисс, что она этого и сама не хочет. Уж так высокомерно она это говорит!
- Вот в этом высокомерии, - заключила я, - в нем-то все и дело.
О да, глядя на лицо моей гостьи, я представляла себе ее вид и многое другое.
- Она то и дело спрашивает, как я думаю, не придете ли вы.
- Понимаю, понимаю, я же ведь сама очень много сделала, чтобы в ней это прорвалось. А обронила она после вчерашнего хоть слово о мисс Джессел, кроме того, что она ведать не ведает ни о каких таких ужасах?
- Ни единого, мисс. И вы сами знаете, - добавила она, - я ведь еще у озера поняла из ее слов, что, по крайней мере, тогда там никого не было.
- Вот как! И конечно, вы и сейчас этому верите?
- Я не спорю с ней. А что еще я могу сделать?
- Ровно ничего! Вам приходится иметь дело с такой умницей! Они - я хочу сказать, эти двое, их друзья, - сделали их обоих такими умниками, каких свет не создавал; на этом-то они так ловко и играют! У Флоры теперь есть на что жаловаться, и она это доведет до конца.
- Да, мисс, но до какого конца?
- Ну, пожалуется на меня дядюшке. Изобразит меня такой гадиной...
По выражению лица миссис Гроуз я живо представила себе все это, и у меня сердце екнуло - она смотрела на меня так, как будто видела их обоих.
- А ведь он о вас такого хорошего мнения!
- Все-таки странно, если подумать, - усмехнулась я - что он прибег к такому способу показать мне это. Но все равно. Конечно, Флоре только и нужно отделаться от меня.
Моя подруга честно подтвердила:
- Не видеть вас больше никогда в жизни.
- Так вы затем и пришли ко мне, чтобы поторопить меня с отъездом? спросила я. Но прежде чем она успела ответить, я остановила ее. - Мне вот что пришло в голову, и, по-моему, так будет лучше. Я считала, что мне надо уехать, и в воскресенье я уже почти на это решилась. Но это не то. Уехать должны вы. И взять с собой Флору.
Моя подруга задумалась.
- Но куда же мы...
- Прочь отсюда. Прочь от них. И самое главное сейчас - прочь от меня. Прямо к ее дядюшке.
- Только чтобы пожаловаться на вас?..
- Нет, не только. А для того еще, чтобы оставить меня с моим лекарством.
Она все еще колебалась.
- А какое же у вас лекарство?
- Прежде всего ваша преданность. И еще - Майлс.
Она уставилась на меня.
- Вы думаете, он?..
- Воспользуется случаем отречься от меня? Да, я и это допускаю. Но все-таки я хочу рискнуть, я хочу попробовать. Уезжайте с его сестрой как можно скорее и оставьте меня с ним одну.
Я сама удивлялась, сколько у меня еще сохранилось мужества, и поэтому несколько растерялась, когда она, несмотря на явное подтверждение этого, все еще продолжала колебаться.
- И вот что еще, - продолжала я, - конечно, до ее отъезда они ни в коем случае не должны видеться, ни на минуту.
И тут мне пришло в голову, что, может быть, несмотря на то, что Флору с той минуты, как она вернулась с озера, держат взаперти, мы с этим уже опоздали.
- Вы не думаете, что они уже виделись? - тревожно спросила я.
Она вспыхнула.
- Ах, мисс, уж не такая я безмозглая дура! Если я раза два-три и вынуждена была оставить ее, то всякий раз с кем-нибудь из служанок, а сейчас, хоть она и одна, я ее заперла на ключ. А все-таки... все-таки! Слишком многого надо было опасаться.
- Что все-таки?
- Ну, вы так уверены в маленьком джентльмене?
- Ни в ком я не уверена, кроме вас. Но со вчерашнего вечера у меня появилась надежда. Мне кажется, он хочет вызвать меня на откровенность... Я так этому верю - бедный мой, гадкий, прелестный, несчастный мальчик! Он хочет высказаться. Вчера вечером мы сидели с ним у камина молча два часа, и мне все казалось, он вот-вот заговорит.
Миссис Гроуз, не отрываясь, смотрела в окно на хмурый занимающийся день.
- Ну и что же, заговорил он?
- Нет, я все ждала и ждала и, признаться, не дождалась. Так и не прервав молчания, даже не обмолвившись о сестре, об ее отсутствии, он поцеловал меня, и мы разошлись спать. Но все равно, - продолжала я, - если она увидится с дядей, я не могу допустить, чтобы дядя увиделся с ее братом, так как дела приняли сейчас такой оборот, что мальчику надо дать еще немного времени.
Как раз этому больше всего и противилась моя подруга. И мне было не совсем понятно почему.