— «Вы не беспокойтесь, товарищ Калинин, говорю, я этих орлов крепко накажу». А он вдруг руками замахал да как запротестовал. «Нет, говорит, этого вы не сделаете. Они же не расстреляли нас». «Так хотели же!» — «Сами виноваты, — говорит Калинин, — что без охраны поехали, что вас не предупредили. И очень хорошо, что они встретили, а то ведь очень просто могли на беляков наскочить». Вот, брат, какая история приключилась, пока ты отсутствовал.
Из дальнейшего рассказа Дундич узнал, что председатели ВЦИКа и ЦИКа Украины побывали в четвертой дивизии, а сегодня показали им «атаку» сводного образцового дивизиона. Очень они остались довольны. Настаивали на участии в настоящем бою, но тут весь комсостав на них «навалился». Еле отговорили почетных гостей, а теперь упросили в Москву ехать. Сейчас они отдыхают, а через часок должны отправиться в обратный путь. И уж тут комкор принял все меры безопасности. Решил отобрать для сопровождения председателей самых-самых. Главным образом из тех, кто имеет какой-нибудь подарок Калинина: саблю, наган, часы, портсигар.
— Назначаю тебя, товарищ Дундич, — торжественно сказал Буденный, — командиром этого почетного эскорта.
— Спасибо за доверие, товарищ комкор! — вскинулся Иван Антонович. — Разрешите переодеться?
Когда через полчаса Дундич появился снова в штабе, все невольно залюбовались им. Новенький белый полушубок, перетянутый ремнями, ладно облегал его статную фигуру. От красных галифе в комнате словно стало теплее, будто принес с собой Дундич жаркое пламя костра. Сапоги блестели так, что в них отражались половицы. А каракулевая белая папаха с малиновым верхом делала его высоким и строгим.
— А вот и наш герои, — сказал Буденный, обращаясь к двум бородачам.
Оба они были невысокие, но кряжистые. Оба в очках. Только один с бородкой клинышком, окаймленной сединой, другой — с более окладистой темно каштановой, придающей лицу черты земского доктора или молодящегося купца. Из-под прозрачных линз на Дундича удивленно глянули добродушные глаза.
Первым протянул суховатую сильную ладонь тот, у кого бородка клинышком, и представился:
— Калинин, Михаил Иванович.
Левую руку Дундича захватил второй.
— Петровский, Григорий Иванович.
— Мы про вас уже наслышаны, товарищ Дундич, — сказал Калинин, внимательно разглядывая кавалериста.
— И ожидали увидеть если не Илью Муромца, — поддержал разговор Петровский, — то уж, по крайней мере, Алешу Поповича.
Дундичу было, жаль, что он чем-то разочаровал таких дорогих гостей корпуса. Не они первые удивляются несхожести портрета, созданного по рассказам, с оригиналом. От этого начало беседы всегда выходило каким-то натянутым, скомканным. Вот и сейчас Иван Антонович не знал, как реагировать на реплику Петровского. На помощь пришел Калинин, который без тени недоверия спросил:
— Может быть, поведаете, товарищ Дундич, как вы отвозили письмо генералу Шкуро?
— Эту историю он вам по дороге расскажет, — подошел к ним Буденный. — Путь у вас не близкий, Михаил Иванович, так что вы всю его биографию узнаете. Как эскорт? — обратился он к Дундичу.
— Все готово, товарищ комкор.
— Где полусотня?
— На площади.
— Все так одеты, как ты?
— Нет, кто в чем.
— Пойдем поглядим, — сказал Буденный, накинув на смоляную шевелюру черную низкую папаху. — Мы мигом, — извинился перед гостями. — А вы пока чайку на дорожку попейте.
— А мы хотели с товарищем Дундичем за знакомство по чарочке опрокинуть, — с сожалением проговорил Михаил Иванович.
— И попью, — сказал Дундич.
Буденный хитро усмехнулся:
— Сам же рассказывал, как с графинями спирт хлестал.
— А-а, — понимающе поддержал комкора председатель ВЦИКа, — тогда конечно. Значит, с рабоче-крестьянским классом не желаете?
— Очень желаю, — поглядел на Калинина Иван Антонович.
— Тогда налейте нам символическую, — попросил Калинин.
— Я не буду, — приподнял руку Дундич. — Приедем на место, передам вас другой команде, тогда с большой радостью. Целый стакан!
— Не обижайтесь, Михаил Иванович, — вступился за своего подчиненного Буденный. — Он у меня при исполнении не потребляет. За что и люблю, и ценю. Потому могу поручить ему любое дело. А на дорожку самое милое дело чаек с медком да с чабором. Так прогревает…
Комкор распахнул дверь и кивком головы пригласил Дундича на улицу. Когда выехали со двора, Буденный сказал: