Это было уже слишком дерзко. Он бросил умоляющий взгляд на Оби-Вана, который слегка кивнул, соглашаясь рассказать о событиях Совету, в то время как Энакин отведет мальчишку куда подальше, пока он еще кого не успел оскорбить больше, чем он уже сделал. Прежние чувства нежности к мальчику уже исчезли, сменившись раздражением. Он повернулся, и подтолкнул мальчика перед собой, но не раньше, чем успел обменятся взглядом с Падме. К счастью, его жена выглядела скорее удивленной, чем обиженной, ведь как бы она ни была популярна на Набу, она, вероятно, не привыкла к такой дерзости со стороны молодых членов общества на Корусанте.
— О, прекрасно! — обиженно надулся Люк.
— Прекрати, — проворчал Энакин. — Ты что, умрешь, если хоть пару минут поведешь себя прилично?
Люк промолчал.
Другие джедаи смотрели на них, когда они проходили мимо.
Один из них даже рассмеялся над Энакином, без сомнения, позабавившись за его счет. На что рыцарь просто закатил глаза, и пробормотал:
— Я заслуживаю повышения за это.
— Она невысокая, — заметил Люк, игнорируя высказывания отца. — Такая маленькая. Все на Набу такие или только она?
— Я действительно не понимаю, почему ты так интересуешься сенатором, — раздраженно сказал Энакин.
Люк только рассмеялся, и пробормотал себе под нос:
— И не я один.
— Что? — хмуро спросил Энакин, не расслышавший бубнежа мальчишки.
— Эй, мне показалась или она выглядит беременной? — беспардонно спросил Люк, полностью игнорируя Энакина. Опять. — Интересно, она же вроде не замужем, то кто же тогда отец?
Рыцарь остановился, и Люк остановился вместе с ним с все еще играющей на губах игривой усмешкой явно веселясь из-за хаоса, который он вызывал.
А вот джедай был встревожен.
Это не могло быть простым совпадением.
Мальчик задавал слишком много острых вопросов. И даже если бы это было не так, подобные наблюдения со стороны и высказывания, могли иметь унизительные последствия для Падме. Ему была невыносима сама мысль, что кто-то может смотреть на его жену свысока, особенно из-за него.
— А откуда я, по-твоему, должен знать? — спросил Энакин, решив держать оборону до конца.
— Разве вы с ней не лучшие друзья? — невинно сказал мальчик слишком уж понимающе смотря на рыцаря.
Это было то, что люди на Корусанте могли знать, но не фермер с Татуина. Энакин скрестил руки на груди, наконец выпустив несчастный воротник Люка из своей, буквально, железной хватки, и пристально посмотрел на подростка, но промолчал, упрямо поджав губы.
— Аааа… — протянул Люк и наклонившись к нему с озорной усмешкой на губах, хитро добавил: — Я так понимаю это… очень хорошая дружба.
Энакин сжал кулаки, но, несмотря на поведение Люка и его замечания, что-то подсказывало ему, что мальчик уже все знает, и просто издевается над ним. Как и откуда тот мог это знать Энакин действительно не задумывался, хотя теперь это уже не главное. Больше всего его беспокоила безопасность жены и их будущего ребенка, поэтому он тихо и несколько обреченно спросил:
— Чего ты хочешь?..
— Для начала в столовую, — продолжал как ни в чем не бывало Люк, и отряхнул рукава. — Потому что я умираю с голоду. А потом, может быть, ты позволишь мне встретиться с Падме Наберри. И не волнуйся, я не раскрою твою драгоценную тайну. В конце концов, это не будет иметь значения. Я имею в виду, серьезно, ты действительно думаешь, — тут мальчик понизил голос, чтобы его не услышали, и добавил: — ты действительно думаешь, что сможешь быть и отцом, и джедаем? Мужем и джедаем, может быть. Но отцом?..
Энакин застыл.
— Я понятия не имею, что ты имеешь в виду… — начал он и облизнув в миг пересохшие губы.
— Тебе уже снились кошмары, не так ли? — легко сказал Люк, отводя взгляд. — Падме, плачущая, зовущая тебя… и умирающая при родах.
Энакин мгновенно понял, что валять дурака перед этим мальчиком больше нет смысла.
Да и получалось ли у него вообще?
Лучше уж было наконец посмотреть правде в глаза.
— Да, — наконец выдохнул он.
Люк, успевший уже сделать пару шагов вперед, обернулся и, прищурившись, посмотрел на него.
— Хм… — протянул он, и слегка наклонил голову на бок. — Скажи мне, рыцарь Скайуокер, ты пожертвовал бы своим потомством, чтобы спасти жизнь прекрасного сенатора?
Энакин стиснул зубы. Эта мысль на самом деле приходила ему в голову, когда эти проклятые кошмары впервые стали его мучать. Мысль о том, что, возможно, ему придется убить ребенка в утробе Падме, чтобы спасти ее. Это беспокоило его уже несколько месяцев, но…
— Даже не знаю, — наконец признался он. — Надеюсь, до этого не дойдет.
Люк немного натянуто улыбнулся, а выражение его лица стало странно серьезным, когда он сказал:
— Я вижу, ты уже думал об этом.
Энакин не стал отрицать, но и подтверждать ничего не стал.
— Эй! Да, это кого угодно выведет из себя! — сказал Люк, глядя на него, с абсолютно неискренним выражением лица. После чего быстро повернулся, и направился в кафетерий.
Тут вспомнив, что Люк упомянул, что его родители умерли, Энакин поспешил догнать его, и робко спросил:
— А твои родители… как… как они умерли?
Мальчик некоторое время не отвечал. На мгновение Энакину даже показалось, что он проигнорирует вопрос, но затем, тот, с неестественным спокойствием в голосе сказал:
— Мои родители… Они… Вообще мама умерла при родах, а папа умер незадолго до этого. Из-за меня.
После этого подросток замолчал, явно не делая развивать и дальше эту тему, и между ними повисло неловкое молчание. Энакин внезапно пожалел, что не относился к Люку, как к ребенку, которым он был на самом деле, а относился, как к пророку, которым он притворялся.
— Мне очень жаль, — с сожалением сказал Энакин. — Но ты должен знать, что это не твоя вина. Твои родители никогда не стали бы винить тебя в своей смерти, — тут помолчал, и еле слышно добавил: — Я бы никогда не стал винить своего ребенка.
Люк медленно повернул голову, и сквозь ресницы посмотрел на Энакина. Его глаза странно блестели, когда он с горечью сказал:
— Ну да, ведь ты сделаешь все, что в твоих потрясающих силах, чтобы предотвратить это! — и на миг замолчав, тихо продолжил: — Да не смеши. Ты же сам сказал, что думал о том, чтобы избавиться от своего ребенка, чтобы спасти любимую… Но знаешь что? Твой ребенок, как и я, не очень-то просили, чтобы их рожали…
Чувствуя печаль мальчика, и внезапное желание загладить вину, будто он обидел бедного ребенка, Энакин снова остановил его, и уже куда более твердо произнес:
— Я серьезно, Люк. Я не сомневаюсь, что твои родители отдали бы все, чтобы быть сейчас с тобой. Ты бы им понравился, — тут он ухмыльнулся и дразняще добавил: — Даже если ты порой можешь быть той еще занозой в заднице.
Люк высунул язык и, на этот раз уже куда более искреннее, улыбнулся, а потом честно сказал:
— Спасибо, мой друг. Эти слова очень много для меня значат. Особенно от тебя, — тут мальчик встрепенулся, и резко закончил: — Кстати, когда тебя назначат в Совет, тебе откажут в звании.
Энакин моргнул.
Это было странно, и не только из-за резкой смены темы разговора. Канцлер, прежде, чем Люк прибыл в храм, лишь кратко упомянул, что Совет джедаев должен принять в свои ряды Энакина, и даровать ему титул мастера, но разговор был весьма расплывчатым, и незначительным, и рыцарь даже не думал об этом. Но теперь…
— Почему они откажутся мне дать титул мастера? — обижено спросил он, чувствуя, как внутри него растет негодование.
«Я им нужен! — сердито подумал он. — Так сказал канцлер!»
— Они не считают меня достойным? — продолжил сердито рыцарь. — Они все еще не доверяют мне! После всего, что я сделал…
— Ага, но это не отменяет того, что ты чуть старше меня и у тебя проблемы с контролем эмоций и порывов, еще хуже, опять же, чем у меня, — резко оборвал его мальчик, и куда более миролюбиво добавил: — Это не твоя вина, как и не вина магистров. Просто ты дружишь с канцлером, приятель. Они не могут позволить ему вмешиваться еще и во внутреннюю жизнь Ордена, в которую и так в последнее время лезут все подряд. К тому же он политик, и не должен вмешиваться в их дела.