— Люк! — сердито рявкнул Энакин.
…но не тут-то было.
— Я знаю, что это был ты! Скажи мне, где ты находишься! — продолжил вещать его отец, настойчиво и крепко ухватившись за новообразовавшиеся между ними узы.
— Зачем?!— наконец огрызнулся Люк в ответ, надеясь, что следующий вопрос его отца не был чем-то вроде: «как я могу слышать твои мысли?», потому что его отец не настолько идиот и мог все понять. Его промах тогда на корабле, когда он чуть не ляпнул свое полное имя, тоже может весьма в этом помочь. Люк «С», хатт его раздери! Он был под кайфом тогда, не иначе! Люк стал отчаянно думать чем же ему отвлечь отца, чтобы тот не пришел к единственному логическому выводу, который мог быть ответом на то, почему между ними столь просто и быстро возникла эта связь, которая могла быть создана либо при долгом и тесном сотрудничестве, например, как между падаваном и его мастером, или… родственниками, но ничего толком так и не придумав, Люк просто решил дальше огрызаться, надеясь, что отца это достаточно разозлит, и тот отвлечется.
— Хочешь обменять меня на своего драгоценного канцлера? — со злостью выпалил подросток.
Тут же волна полного шока и возмущения прошла по узам возникшим между ними. Очевидно, это вовсе не входило в намерения его отца. Люк в принципе тоже так не думал, но как только он высказал это предположение, оно вдруг показалось ему весьма вероятным… пока его отец не испытал вышеупомянутый спектр чувств.
— Обменяю тебя? Ты что, думаешь я ситх какой? И вообще откуда ты знаешь о?.. — негодующе начал Энакин, а потом притих и с сарказмом добавил: — Хотя о чем это я, конечно, ты уже все знаешь!
На миг повисла пауза, а потом Энакин твердо произнес:
— И да. Я ни на кого тебя не променяю, — а потом со злостью добавил: — Хотя я сдержу свое обещание убить тебя, если ты сейчас же не вернешься в храм!
— Я не могу. У меня много работы, — упрямо ответил Люк, а про себя уныло подумал:
— «Хотя сначала неплохо бы выяснить, где нахожусь, хатт побери!..»
— Люк, пожалуйста, вернись. Я серьезно говорю! Корусант небезопасный город для прогулок, особенно сейчас, каким бы могущественным ты себя ни считал! Ситхи, очевидно, знают о твоем присутствии здесь. Ты находишься в опасности, и можешь навредить другим людям своими трюками! — продолжил увещевать его Энакин, но уже без всякой злости.
«Ну, в чем-то отец отчасти прав», — неохотно признал Люк и нахмурился. Его удивило то отчаяние, которое он услышал в голосе отца, словно он не знал, что делать, если с Люком что-то случится. Это имело смысл, поскольку он был отцом Люка, но также не имело смысла, потому что он не знал, что Люк был его сыном.
— С чего вдруг такая забота? Ты едва меня знаешь! — резко спросил Люк, решив узнать, почему тот так реагирует.
— Ну и кто же в этом виноват? — сердито возразил отец. — Ты, вот, кажется, знаешь обо мне очень много! Но когда я начинаю задавать тебе вопросы, то ничего кроме загадочных ответов, я не слышу! Ты даже хуже, чем мастер Йода!
— Нет! Это не так! — огрызнулся Люк, испытывая странное чувство, что он спорит… сам с собой. Сила, это было как тогда в храме, когда он впервые узнал, что, по-видимому, унаследовал остроумие своего отца. Это казалось нереальным. Он тряхнул головой, и добавил: — Я намного лучше Йоды! Я ведь рассказал тебе, что случилось с твоей матерью, не так ли? Посмотрел бы я как ты это вытянул бы это из зеленого гоблина!
— Сила! Ощущение будто я спорю с Падме! — вдруг воскликнул Энакин, а потом между ними повисло ошеломленное молчание.
Внезапно над головой мальчика проплыл корабль. Люк резко поднял голову, чтобы посмотреть. Хотя он и не узнал корабль, что-то подсказывало ему, что внутри находится его мать. С этой мыслью Люк бросился бежать. Он никак не мог бежать так быстро, как корабль, но в своем сознании он цеплялся за присутствие матери, и это вело его по тенистым улицам и помогало ориентироваться на извилистых дорогах, в тоже время все более испуганно думая, что отец вот-вот его раскроет. Казалось, сама Сила хотела, чтобы старший Скайуокер узнал правду. Но Люк точно не знал, так ли это, поэтому продолжил препирательство, саркастично воскликнув:
— Неужели? И часто Падме спорит с тобой? Потому что для того, у кого вроде как есть практика в спорах, ты полный отстой в этом. Кстати, о чем ты вообще думал, женившись на политике? Они ведь рождены для того, чтобы спорить.
И, к сожалению, это также объясняло, почему он редко выигрывает спор с Леей. «Ну, почему у меня мамин рост, а не ораторские способности? Лея вот получила и то, и другое. Это так несправедливо!» — возмутился про себя Люк, продолжая, не глядя вокруг, бежать по улицам Корусканта.
— Да, да, — нетерпеливо ответил отец на предыдущие замечания Люка, — я слышал это от нее больше раз, чем могу сосчитать.
И вновь между ними повисло изумленно молчание.
«Дерьмо», — поморщившись подумал Люк. Кажется ложь не была его стезей. Вообще. Ему лучше заткнуться сейчас, пока он не дал отцу еще больше доказательств своей связи с Падме Наберри или с ним самим.
Проклятие!
Тут его отец вновь подал голос и стал умолять его вернуться в храм. Люка беспокоило то, насколько искреннее беспокойство на самом деле было в голосе его будущего родителя. Тот даже зашел так далеко, что предложил показать Люку лучшие рестораны в галактике, если только Люк вернется в храм, что, хотя и звучало довольно нелепо и весело, было в тоже время весьма трогательно. Какое-то время Люку удавалось держать себя в руках, но через некоторое время это стало уже слишком. Его собственный отец умолял его позаботиться о себе. Конечно, Энакин не знал, что он был его отцом, но все же, было что-то очень неправильное в этой ситуации.
— Ладно! Хорошо, я вернусь, ладно? Ради всего святого, я убил обученного ситхом робота, причем уложился за десять секунд, а ты беспокоишься о том, что я один брожу по городу! Мне пятнадцать, а не пять! Просто дайте мне секунду — добраться до хорошего уровня, чтобы я мог выяснить лучший маршрут. Мать банты, даже мой дядя не такой надоедливый! — проворчал Люк, делая очередной прыжок вверх.
А вот теперь отец был явно раздражен, если судить по его голосу, когда тот ответил:
— Ну, извини за то, что вообще забочусь о твоем благополучии, дерзкий юнец!
Внезапно Люк осознал, что только что задел чувства отца. Ну что ж, теперь с этим ничего не поделаешь, и, учитывая конечную задачу Люка, было гораздо лучше, чтобы он поддерживал эмоциональную дистанцию со своим отцом, прежде чем они еще больше друг к другу привяжутся, и его миссия станет абсолютно невыполнимой, или хуже того, Люк в конечном итоге уничтожит всю вселенную из-за неспособности устроить разрушение собственной семьи.
Наконец он поднялся на крышу ближайшего дома, и огляделся, пытаясь сориентироваться на местности. При более внимательном осмотре местности, он понял, что находится рядом с комплексом зданий, где была квартира Падме Амидалы. Однако, оказавшись там, он был поставлен в тупик вопросом, который должен был задать себе еще до этого марш-броска.
Что я здесь вообще делаю?
Ну, он определенно был здесь, чтобы проверить свою мать, но, похоже, она была в полном порядке.
«Она такая красивая», — снова подумал Люк, невольно вспомнив о том, как в близи, в живую, выглядит мать. Одно можно было сказать наверняка: он понимал, почему отец готов был пожертвовать всем миром лишь ради нее.
Тут он почувствовал, как она начала ходить по квартире. Также Люк смог ощутить себя и Лею, что было очень странно. Из любопытства он мысленно обратился к младшей версии самого себя, и тут же понял, что ребенок был слабоумным.
«О», — хмуро подумал Люк. А вот и еще один повод для того, чтобы как можно скорее вернуться в собственное время, ибо раз Люк был здесь, его младенческое я было, по сути, овощем, так как в одном времени мог существовать лишь один из них, и, если он не вернется, эта версия Люка, а следовательно, и он сам, вероятно, умрет.
Потрясающе!.. Сарказм был слышен, верно?
Когда очередной порыв ветра растрепал его волосы, вырывая его из размышлений об отвратности бытия, в частности и путешествий во времени, в целом, подросток вздрогнул.