Энакин фыркнул и вырвал из рук Олина датапад, а потом буркнул:
— Ну, и к чему ты клонишь?
Ферус прищурился, и сложил руки на груди.
— Твой сын был в коме в течении трех дней, Скайуокер. Поэтому я не понимаю, ты действительно слишком занят, чтобы иметь с ним дело, или ты просто придурок?
В высоком рыцаре тут же вспыхнул гнев, и сделав шаг вперед, он зашипел:
— Это могло бы ускользнуть от твоего внимания, Олин, но у некоторых из нас есть обязанности. И как бы долго я ни оставался джедаем, я намерен исполнить его.
Но брюнет лишь презрительно фыркнул.
— О, да, это очень благородно, — прошипел Ферус в ответ. — Ты избегаешь его, потому что слишком занят спасением Галактики, а не потому, что ты гнусный трус.
Внезапно Энакин схватил Феруса за грудки, и прижал того к стене, и зарычал:
— Ты понятия не имеешь, о чем говоришь! Ты сам то, всегда следуешь правилам, никогда не готов рисковать, чтобы сделать то, что считаешь правильным! И я еще после этого трус?!
— И ты считаешь, что избегать Люка правильно? — жестко ответил Ферус и грубо оттолкнул Энакина от себя. — Ты так самонадеян, Скайуокер. Почему ты злишься на Люка? Разочарован тем, что твой сын оказался таким же, как и ты?
Блондин ошеломленно моргнул.
— Что? Нет! — возмущенно воскликнул он.
Ферус поднял бровь.
— Значит, ты расстроен тем, что он не рискнул своим существованием, чтобы сказать тебе, кто он такой? — скептично спросил он.
— Вряд ли он рискует своим существованием, — пробормотал Энакин, проведя рукой по волосам, и не понимая к чему вся эта беседа.
— Нет? Ты что, идиот, Скайуокер? — недоверчиво спросил Ферус и рассмеялся. — Ты думаешь, что путешествия во времени, это то же самое, что гулять по саду? К тому же… тебе ли возмущаться тем, что у кого-то есть секреты?! Ты женился, вопреки Кодексу, на сенаторе Набу! У тебя скоро родится даже не один, а сразу двое детей! Что еще ты скрываешь от нас, Скайуокер? Может ты еще и спал со всеми женщинами на Корусанте?
Вот и все. Это стало последней каплей, и Энакин выхватив из-за пояса световой меч, активировав его и направил на брюнета. Только рефлексы спасли Феруса, и позволили ему блокировать удар своим собственным активированным клинком.
— Как ты смеешь, — прорычал Энакин, на чьи глаза буквально упала красная пелена от таких обвинений. — Как ты смеешь так оскорблять меня!..
— Да ты сам оскорбляешь себя больше, чем я когда-либо мог, своим детским поведением. Твой сын проявил хоть в чем-то серьезность, и не рискнул всем, чтобы рассказать тебе о том, кто он на самом деле, а ты надулся, — презрительно прошипел Ферус, холодно смотря на блондина сквозь скрещенные клинки.
— Он мне не доверяет! — выплюнул Энакин, и отшвырнул клинок Феруса. — И если он мне не доверяет, то я и не должен о нем беспокоиться!
Брюнет насмешливо фыркнул.
— Итак, ты решил начать свой путь в отцовство устанавливая жестокие правила для своих детей? Ха, — сказал Ферус и отвел клинок в сторону. — Я знаю тебя, Скайуокер. Глубоко внутри, под всей этой гордостью и силой, твоими талантами со световым мечом и твоим дерзким поведением—ты все еще раб с Татуина.
Энакин резко дернулся, а его зубы громко заскрипели, но Ферус был неумолим, и продолжал свою огненную речь:
— Ты родился рабом и всегда думал о себе, как о рабе. Знаешь, откуда я знаю? Тебе никогда ничего не бывает достаточно. Потому что ты воспринимаешь только насмешки других людей, а не их добрые слова. Каждый раз, когда кто-то не согласен с тобой, ты принимаешь это как личное оскорбление, потому что когда-то, я готов поспорить, кто-то не соглашался с тобой просто потому, что ты был рабом. Ты думаешь, что каждое критическое высказывание, каждый выговор — это своего рода намек на то, что ты не так хорош, как кто-либо другой. Ты нарушаешь правила, потому что боишься, что никто не заметит тебя, если ты будешь хорошим маленьким мальчиком, как все мы. Ты совершаешь все эти глупые и рисковые поступки, чтобы доказать, что другие люди ошибаются, что ты не так хорош, как все мы, а наоборот, ты даже лучше нас и каждый раз, когда ты совершаешь ошибку, вместо того чтобы заглянуть внутрь себя, чтобы исправить это, ты обвиняешь в этом других людей. Потому что Сила знает, что ты думаешь, что вселенная просто обязана тебе за то, что ты провел первые девять лет своей жизни в рабстве!
— Ты ничего не знаешь! — крикнул Энакин. — Ты ничего не знаешь ни обо мне, ни о моем прошлом!
— Я мог бы и не быть рабом! — закричал Ферус в ответ, и это был первый раз, когда Энакин увидел, как тот теряет самообладание. — Может, у меня и не было семьи, но я знаю, что Люк не заслуживает страданий из-за твоей неуверенности в себе! Ты думаешь, что все должно вертеться вокруг тебя! Ты думаешь, что он оскорбил тебя, не придя к с самого начала, и не сказав, что он твой сын. Ты и впрямь такой дурак?! Тебе никогда не приходило в голову, что твой сын, возможно, напуган до смерти?
Но Энакин услышал уже достаточно, и слушать дальше был не намерен.
— Уходи, — глухо сказал он, и указал своим клинком на Феруса, — или я проткну тебя насквозь.
— Прекрасно. Но сначала я скажу тебе вот что, — твердо сказал Ферус и отключив свой световой меч, серьезно добавил: — Твоя жена беременна. Роды могут начаться в любой момент. Из того, что каждый знает о путешествиях во времени, вероятно, можно с уверенностью предположить, что Люк, этот Люк, который пришел из будущего, и которого больше не существует, перестанет существовать, как только у нее начнутся роды. Он может фактически умереть, и последнее, что он запомнит, прежде, чем растворится в небытие, так это то, что ты его игнорировал. И еще одно, — на миг он замолк, а потом уже довольно мирно продолжил: — Ты можешь хоть на миг забыть, что Люк — твой сын, и подумай о нем просто, как о… своем падаване, который согласился учиться у тебя, что он просто подросток, который не несет бремя будущего, которое он, без сомнения, хотел бы изменить. И вспомни еще о том, что он сирота, и пока ты здесь ведешь себя, как ребенок, дуясь и обижаясь, он сидит сам по себе, составляет список планет на которых может укрыться ситх, и без сомнения все ранее трюки, которые он выкинул пока был здесь, это были его попытки создать лучшее будущее для всех нас, а не для себя. Поэтому перестань быть мудаком, и поговори с ним. Иначе этот бедный парень, как и, возможно, твои будущие дети, будут обречены жить с самым хреновым отцом в галактике.
Закончив свой спич, Ферус отвернулся от Энакина с выражением удовлетворения, которое быстро сменилось тревогой. Энакин, чувствуя себя немного глупым и расстроенным из-за того, услышав эту довольно обоснованную лекцию от Феруса, тоже посмотрел туда, куда смотрел брюнет, и поспешно выключил свой световой меч, увидев мастера Йоду в дверях.
— Мастер Йода, — почтительно сказал Ферус и смущенно поклонился, а Энакин только сглотнул, и обреченно подумал:
«Ситх! И как давно он там?!»
— Мне системы связи нужно использовать, — спокойно сказал Йода, держа в руках датапад, очевидно решив проигнорировать то, что только что произошло.
— Конечно, мастер Йода, — прохрипел Энакин, вдруг осипшим голосом, и отступил в сторону, пропуская старого мастера к панелям связи.
После чего, Энакин посмотрел на Феруса. Его прежний гнев рассеялся при взгляде рыцаря, выражавшем смятение, ведь тот, честно говоря, не хотел, чтобы его слова услышали посторонние уши.
— Ты и впрямь думаешь, что Люк действительно… исчезнет? — с тревогой прошептал он Ферусу.
— Не знаю, — так же шепотом ответил Ферус. — Но это вполне возможно.
Блондин вздохнул.
— И что я должен ему сказать? — растерянно спросил он.
— Ну, ты можешь начать с предложения помочь ему во всем, что он делает, — подняв бровь, — сказал Олин.