— А нужна ли она ему? Помощь эта? — с тайным интересом спросил Энакин, и впрямь не зная, будет ли это приветствоваться, после того, как он… После, короче.
— Он подросток. Подростки никогда не нуждаются в помощи родителей, — с усмешкой сказал Ферус, гордясь собой. В конце концов, мало кто мог похвастаться тем, что смог хоть в чем-то убедить Скайуокера.
Тем временем, несмотря на внутреннее смятение Энакин сумел усмехнулся. Он и сам мог припомнить те несколько случаев свое юности, когда его крайне раздражала «чрезмерная опека» Оби-Вана.
— Должно быть, это тяжело, — вдруг довольно сочувственно сказал Ферус. — Он всего на шесть-семь лет моложе тебя.
Энакин самоуничижительно скривился.
— Я не знаю, то ли я расстроен, то ли зол, то ли обижен, то ли расстерян, и в каком точно порядке все это идет… — печально сказал он, и тихо добавил себе под нос: — Падме знала бы, что делать,
— Сомневаюсь, — заявил Ферус, прекрасно его услышав.
Энакин на мгновение задумался и вынужден был согласиться. Он никогда раньше не видел Падме такой, и под «такой» он подразумевал то, как она узнав кто такой Люк, сразу после того, как увидела его в коме, издала тот странный звук, который звучал так, как будто она смеялась, кричала, плакала и скулила, причем все это одновременно. Это был самый жуткий звук, который он когда-либо слышал от своей жены.
— Я предлагаю тебе думать о нем как о своем падаване, — еще раз повторил Ферус. — А когда почувствуешь сомнения, вспомни, что он был сиротой. У него нет никаких ожиданий от тебя, как от отца, потому что он не знает, каким отцом ты можешь быть.
Энакин фыркнул, и провел рукой по волосам.
— Это не очень-то утешительно, — пробормотал он.
— Подумай об этом так, — довольно дружелюбно сказал Олин. — Возможно, это единственный шанс Люка быть любимым отцом и твой любить его. Именно его. Не тратьте это впустую.
Вдруг на Энакина снизошло какое-то спокойствие, ведь… Ферус был прав. Падме должна была родить всего через несколько недель, и Люку нужна была помощь его родителей, а не это эгоистичное и трусливое отношение, которым «одаривал» мальчика Энакин.
— Прости, что напал на тебя раньше, — смущенно произнес блондин, который не так уж и редко искренне просил прощение.
— О, не беспокойся об этом, — с ноткой веселья сказал Ферус, и махнул головой на выход, явно не желая больше вести этот разговор в присутствие Йоды, который все еще продолжал вводить координаты в коммуникационные системы.
Но когда оба джедая вышли из комнаты, он с усмешкой продолжил:
— Я уже много лет умирал от желания накричать на тебя. Ты невыносимый ублюдок.
— Вот спасибо, — сухо сказал Энакин, закатив глаза.
— Да, пожалуйста. Дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится, — сказал Ферус, и пошел прочь.
— Гори в кореллеанском аду! — крикнул ему в след Энакин.
Брюнет развернулся, продолжая идти, и со смешком крикнул в ответ:
— И ты тоже!
Блондин, покачал головой, слегка улыбаясь, и обернулся, когда Ферус исчез.
«Кажется у меня появился хороший друг», — подумал он, а затем моргнул, увидев Люка, который направлялся в комнату связи. Энакин застыл, не зная, что сказать, но зная, что сказать-то что-то нужно, он, заикаясь, ляпнул:
— Привет…
Мальчик остановился, и при виде рыцаря, моргнул, смотря своими удивленными голубыми глазами на Энакина.
— О, привет… — тихо сказал Люк, и закусил губу.
Наступило неловкое молчание, которого, до того, как Энакин узнал, что этот мальчик-его сын, между нами никогда не было. Но теперь он знал, что был отцом Люка. И не может ожидать, что Люк сам решит все проблемы.
— Скажи… У меня дежурство будет еще два часа… Но потом… Что скажешь на то, что мы с тобой пойдем в тренировочные залы? Твои навыки владения световым мечом, все еще… нуждаются в совершенствовании, — смущенно сказал Энакин, нервно переминаясь с ноги на ноги.
Мальчик снова моргнул.
— О… — выдохнул Люк, и сделав неловкую паузу, посмотрел в сторону комнаты связи, пробормотал: — Для чего ты здесь дежуришь?
— Принимаю звонки от рыцарей-джедаев, — ответил Энакин, и кратко объяснил, что он точно делает, и как только он закончил, в коридор вышел Йода.
— Ах, вы это, хмм, — сказал старый джедай и кивнул им, прежде чем уйти.
Люк и Энакин переглянулись, и посмотрели ему вслед с одинаковыми выражениями на лицах.
— Зачем ему трость? — шепотом спросил его сын.
— Чтобы внушить окружающим ложное чувство безопасности? — прошептал Энакин в ответ.
И с этими словами лед между ними растаял. Просто вдруг все снова стало хорошо.
Какими бы ни были наши отношения, решил Энакин, Люк всегда будет тем милым, жизнерадостным молодым парнем, которого он полюбил, несмотря на то, что не знал, кто он такой. Он гордился тем, что произвел на свет такого ребенка, как Люк.
— Могу я поговорить с другими рыцарями-джедаями по коммуникатору? — внезапно спросил его Люк с озорной усмешкой на губах.
— Нет, — решительно ответил Энакин, хотя его губы так и стремились расплыться в усмешке.
— Оу, — расстроено протянул Люк, и опустил плечи.
— Может быть, когда тебе будет пятнадцать, — ехидно сказал Энакин, намекая на то, что подросток-то еще и не родился вовсе. В этом времени.
Но Люк лишь показал ему язык, и жалобно спросил:
— А можно я тогда хотя бы послушаю?
Энакин улыбнулся и покачал головой. Его сын хотел быть с ним. Только одного этого хватало, чтобы компенсировало все.
— Конечно, — с улыбкой сказал блондин, а потом нахмурился, и покачав пальцем перед лицом ребенка, он добавил: — Но если ты выкинешь, хоть что-то, шутку или трюк, позвольте мне тебя предупредить, юноша: я все это уже знаю наперед, так как сам когда-то был на твоем месте.
— Мне бы и в голову не пришло делать что-то подобное, — с видом оскорбленной невинности сказал Люк.
После чего, они зашли в комнату связи, и Энакин с улыбкой взъерошил волосы Люка, прежде чем сесть на свое прежнее место. Его сын сел рядом с ним, и тут раздался входящий вызов.
— Это Джоджел Айва, командующая третьего отделения республиканского флота, находящегося в системе Дантуин…
Люк с интересом наклонился вперед, опершись на руки, когда Энакин с широкой улыбкой, которую он не мог подавить, ответил:
— Это рыцарь Энакин Скайуокер. Пожалуйста, назовите свои координаты…
====== Глава 17 ======
Энакин Скайуокер оказался и впрямь потрясающим учителем.
Как только угроза использования светового меча против отца исчезла, Люк ощутил гораздо больше энтузиазма и желания начать использовать эту штуку. Даже Йода заметил это, и с хитрым видом сказал, что его печаль наконец ушла. Да, Люк и сам почувствовал это, хотя раньше и не замечал тяжести в душе, которая его тяготила.
«Мне не придется убивать отца», — все еще немного неверяще, подумал Люк, прежде, чем горько скривиться, ведь… Что же за сын так думает? Но, к счастью, теперь эти мысли в прошлом, и это приносило Люку небывалое облегчение. Он чувствовал себя легким и гораздо более веселым, чем был почти всю свою жизнь, что, как ни странно, смягчило его проказливые наклонности. Он был готов сидеть сложа руки и наслаждаться жизнью, хотел провести это драгоценное время данное ему Силой со своим отцом и узнать Энакина Скайуокера без тени Дарта Вейдера над ним.
К тому же отец оказался не только очень хорошим учителем, но и очень веселым. Редко был урок, на котором Люк не смеялся бы в какой-то момент. Поскольку их отец знал все, Лея также могла свободно разговаривать с ним, благодаря связи, которую она разделяла с братом, хотя это и не случалось так уж часто. Но в те моменты, когда это все же случалось, они втроем медитировали вместе, и, хотя она все еще не могла говорить ни с кем, кроме Люка, они могли чувствовать ее, что было утешением для девушки, которая в тайне завидовала брату. Они были семьей, о которой Люк никогда не смел мечтать, и только отсутствие матери немного омрачало такие встречи.