— Ты сделала стрижку, — да уж Жанна, ты мистер-очевидность.
— Да, захотелось перемен, — Лилька покрутилась передо мной, красуясь и лучась довольством, но ехидный взгляд так и сверкал из-под её ресниц.
— Что ж, тебе идёт. Впрочем, как и мне, — последнюю фразу пробормотала под нос скорее себе, чем ей. По телу пробежала дрожь. Как-то странно всё. Зачем ей понадобилось копировать меня? Ладно, если бы я стала какой-то успешной медийной личностью. Тогда появился бы повод подражать мне в желании достичь такого же успеха. Но нет, я обычная среднестатистическая девчонка, у нас таких полстраны.
И сидя за кухонным столом, я с интересом рассматривала Лильку, сидящую напротив меня. Хотя смотреть на свою копию не очень приятно (даже не спрашивайте почему), но крайне любопытно. И вольно не вольно всякий раз начинала с интересом рассматривать сестрёнку.
Что ж взросление ей шло, она, как и я в своё время, приобрела женские округлости. Исчезла детскость, но девичья наивность ещё осталась. Должна признать, что Лилька выросла очень симпатичной девушкой. Такие же, как у меня, почти круглые карие глаза, доверчиво распахнутые. Стильная стрижка до плеч. Её волосы цвета тёмного горького шоколада (темнее моих) теперь перемежались с медными прядками. Пухлые розовые губы, яркие от природы и не поблёкшие от частого использования помады. В этом спасибо нашей маме, она никогда не злоупотребляла косметикой. Я тоже любила выглядеть ухоженно, но не вычурно. Теперь и Лиля пошла по маминым стопам. Сейчас она действительно выглядела очень похожей на меня. Разве что мои губы не были такими же пухлыми как у Лили. Но я никогда сильно не расстраивалась по этому поводу.
— А почему ты не покрасила волосы, к примеру, в блонд? — решила подколоть сестру, — мне кажется, тебе бы подошло.
— Решила начать с малого, а там глядишь, моё преображение и до блондинки дойдёт, — сестрёнка выросла, голыми руками её не возьмёшь.
Так за лёгкой пикировкой время пролетело незаметно, я успела расслабиться, отвлеклась на Лилино преображение и на время забыла о своих собственных проблемах. Но с приходом мамы, моя горечь тяжкой плитой вновь опустилась на плечи. С трудом дождалась окончания ужина. Сама есть не стала, так как от одного вида на еду скручивало желудок тошнотворными спазмами. Мне приходилось сдерживать, что есть сил весь негатив внутри. Запирая его в самую дальнюю тёмную каморку, навешав с десяток амбарных замков для надёжности и во избежание нежелательных прорывов. Но я понимала, в случае сильных эмоций, а они, к сожалению, неизбежны при разговоре, который мне предстоял, истерика не заставит себя ждать. Лишь бы не началась в самый не подходящий момент. «Может поистеришь, когда вернёшься в вашу с Игорем квартиру?», — я была согласна с мнением внутреннего голоса, но тут как говорится — как карта ляжет.
После чаепития я вежливо попросила Лилю оставить нас с мамой одних. Сестра заметно обиделась, но молча ушла в свою комнату.
— Я сегодня получила результаты анализов, — первая начала беседу.
— Ты заболела? Почему ничего не сказала? — мама всполошилась, но я уже с ледяной бесстрастностью смотрела на неё, не веря ни единому слову.
— В том то и дело, что заболела. Причём очень и очень давно, примерно три с половиной года назад. А узнала об этом совершенно случайно только сегодня. Когда по настоянию своего работодателя прошла обычное обследование, — чем больше я говорила, тем бледнее становилось лицо моей матери. Но мне её было не жаль. Я вышла в коридор и тут же вернулась со своим рюкзаком. Вытащила бумаги. Нужное заключение от гинеколога выглядело изрядно потрёпанным: с кляксами и потёками от моих пролитых слез, с небрежными изломами, когда я прятала его в спешке от Маринки. Я бросила на обеденный стол перед ней эту неряшливую бумагу, как ядовитую гадюку.
— Можешь прочитать. Хотя уверена для тебя это не новость, в отличие от меня, — выплюнула зло. «Дыши Жанна, просто дыши», — успокаивала сама себя в ожидании реакции от матери.
Мама бегло просмотрела бумагу. Лицо её уже не побледнело — посерело. Она подняла полный застарелой боли и скорби взгляд. В глазах стояли непролитые слёзы.