…
Сказать, что я в шоке, ничего не сказать. У нас это семейное что ли? Карма такая или что? Я уткнулась в кружку с чаем и пыталась упорядочить взбесившиеся мысли и чувства. Удавалось плохо.
— А от меня что требуется? — смотрю вопросительно на мать. Так как, во-первых, абсолютно не понимаю для чего моё присутствие на этом несемейном (лично для меня) совете. Во-вторых, ну беременна сестрица и что? Я не отец ребёнка, чтобы меня официально и торжественно извещать о таком. Всего-навсего лишь возможная тётя. Но после Лилькиной выходки, я не собираюсь поддерживать даже видимость родственных отношений. Она мне никто, да и я для неё — никто, раз она рискнула соблазнить жениха родной сестры.
— Мам? — не получив ответа решила ускорить события. Находиться в этой квартире, не получив ножа в спину, стало чем-то из области фантастики.
— Лиля хочет рожать этого ребёнка, но отец неизвестен.
Я некрасиво поперхнулась чаем.
— Как неизвестен? Разве так бывает? — удивляюсь. Но задумавшись на пару секунд понимаю, что сглупила. Конечно, бывает. Лиля встречалась с Сергеем, соблазнила Игоря, где гарантия, что она не соблазнила кого-то третьего.
— Да, сестрица, их так много что ты даже затрудняешься с выбором кандидата в отцы, — знаю, что это жестоко с моей стороны. Но разве я не в своём праве?
— Жанна, — мама вскрикивает возмущённо. А Лилька заливается краской. Но меня не трогают ни вопли одной, ни стыд другой. Мне плевать. Это подобие семьи давно стало чужим для меня. Я переболела всеми этим родственными связями и предательством от них. Хватит. Я просто стараюсь поддерживать видимость для окружающих, так как просто-напросто жалею мать. Она как могла, растила нас с Лилькой одна, без мужика. Вкалывала как проклятая, лишь бы её дочурки ни в чём не нуждались. Возложила на жертвенный алтарь свою личную жизнь. Так что хоть я и не простила её, но продолжаю прикидываться примерной дочерью. Доверия между нами нет и не будет, но это не помешает мне отдать ей свой дочерний долг.
— Мам, — примирительно выключаю ехидность из голоса, — поверь, я знаю, о чём говорю, и Лиля знает. — И обращаясь к Лиле, унимая внутреннюю дрожь и страх пытаюсь сохранить голос невозмутимым: — Разве отец ребёнка не Сергей? — внимательно смотрю в лицо сестры, надеясь разгадать её мысли и эмоции.
Лилька поднимает на меня такой взгляд, что я невольно вздрогнула, а по позвоночнику змейкой заскользил противный холодок. Я узнаю этот взгляд, не раз видела его в зеркале. Она что-то решила. Сама для себя решила. И теперь никакие доводы разумные и не очень не остановят её. Семейное ослиное упрямство пробудилось в младшей из нас в полную силу.
— У ребёнка есть только мать. Возможно, будут бабушка и тётя, но отца нет. Это мой ребёнок, только мой и больше ничей, — твёрдо отчеканила Лиля. Обводя нас с матерью непримиримым взглядом.
«Вот дура», — подумала я с тяжким вдохом. Уже примерно представляя, чем это семейное событие обернётся для меня.
— Ты хоть понимаешь, на что обрекаешь себя и ребёнка преднамеренно отказываясь от отца? — предпринимаю попытку образумить упрямую сестру, заранее предвидя всю бесполезность.
— Да, я всё понимаю. У меня было время подумать.
— Интересно, что же ты надумала? Ты работаешь всего лишь секретаршей, у тебя нет высшего образования и, насколько я понимаю, ты не собираешься его поучать в будущем. Значит, карьеры тебе не видать, как и нормальной зарплаты. Половину беременности пока живот не большой ты вполне сможешь отработать без хлопот, лишь бы твоё начальство согласилось отпускать тебя на бесконечные анализы. Но затем ты начнёшь отекать, опухать, заболит спина и много чего ещё, вон у мамы спроси, она всё-таки двоих родила. Мне-то откуда знать подробности, — намеренно жалю побольнее то ли себя, то ли мать с Лилькой.
— Жанна, прекрати, — огрызнулась сестрица, — я всё понимаю, ненамного глупее тебя.
Я на это лишь презрительно фыркаю. Ну конечно, переспать с женихом сестры высшая степень ума.
— Мне глубоко плевать, кто отец твоего ребёнка, есть ли он вообще или у тебя «непорочное зачатие», — продолжаю бесстрастным голосом высказывать своё мнение. Но внутренние органы скручены в один большой узел от страха, что отцом вполне себе может оказаться и Игорь! Но я моментально запрещаю себе думать об этом, сейчас не время. — Я беспокоюсь лишь об одном, что после рождения ребёнка ты и малыш повиснете на шее у нашей с тобой матери.
Смотрю на мать: — Прости мама за следующие слова. — Оборачиваюсь к Лиле и продолжаю: — Она уже не девочка давно и с годами, к сожалению, не молодеет. Подумай, на кого взваливаешь своё бремя, выгораживая бестолкового папашу. Нам-то с матерью могла бы открыть сию страшную тайну, — увещеваю дурёху. — От себя могу пообещать, — вновь бросаю короткий взгляд на мать, — и думаю, что мама солидарна со мной, что без твоего согласия мы никому ничего не расскажем.