— Он просто проверял тебя Жанна.
— Что? Что значит — проверял? — я чуть не сорвалась на визг.
— Если бы он соблазнил тебя, до ухода в армию, то потом целый год ему пришлось бы мучиться сомнениями относительно твоей верности. Год — это достаточный срок дочка. За это время ты могла повстречать другого молодого человека и завести с ним близкие отношения. А Игорь противостоять этому никак бы не смог. И по возвращении проверить было что-то с кем-то у тебя или нет, тоже не смог бы, за исключением досужих сплетен. Поэтому и сберёг тебя — для себя самого. По возвращении из армии ты досталась ему нетронутой. Он, конечно, был доволен.
Я крепко зажмурилась, прогоняя обидные слёзы, и сжала пальцы в кулаки. Поверить не могу, бред какой-то. Вся его забота обо мне, это что миф, уловка? Мама, ободряюще, похлопала меня ладонью по крепко сжатым кулакам, давая мне возможность прийти в себя. И поднялась из-за стола, загремела посудой, поставила передо мной кружку горячего чая, с поднимающимся паром и села обратно. Что ж, чувствую, что разговор затянется, ведь судя по всему, откровения на этом не закончились.
Убедившись, что я начала пить горячий чай мама продолжила:
— Сейчас, когда ему пришлось надолго уехать, проверять и контролировать тебя он уже не сможет. Поэтому, чтобы самому не носить рога он предпочёл разорвать ваши отношения.
— Не может такого быть, мама, — в ужасе шепчу, голос куда-то пропал.
— Он далеко не святой, как тебе могло казаться, — мама и не думала меня жалеть, — он трус, Жанна. Испугался, что ты будешь ему изменять, два года — это долго. К слову, большинство, заметь, я не говорю все без исключения, но большинство жён моряков — изменщицы, как бы грустно и печально это не звучало. Такова жизнь дочь. Я думаю, если бы Игорь до наступления Нового года знал, что уедет, то близких отношений с тобой скорей всего не завёл. По крайней мере, избегал бы их.
— Откуда ты знаешь про Новый год? — я жгуче покраснела и опустила взгляд от смущения. Сама я ничего не рассказывала ей, а мама оказывается и так в курсе всех подробностей моей жизни.
— Ох, Жанна, Жанна, — мама покачала головой, снисходительно глядя на меня с видом, умудрённой жизненным опытом и прожившей не одну сотню лет «черепахи Тортиллы». — Это было не сложно понять. Ты впервые осталась у Игоря с ночёвкой. А перед этим он официально спросил на то моё родительское дозволение.
Я закашлялась, подавившись чаем: — Что ты такое говоришь?!
— Прости дочка, не правильно выразилась, — мама покаянно опустила голову, но я заметила блеснувшие смешинки в её глазах. Она ещё и потешается за мой счёт. — Он прямо заявил о серьёзных намерениях в отношении тебя, что будет ухаживать, как положено, и что намерен в будущем создать с тобой семью. Я не возражала, так как знала о твоих чувствах. Да и парень вился вокруг тебя три года неспроста, да он глаз с тебя не спускал. Так что ваши Новогодние каникулы — это совсем не тайна.
— Но… — мама запнулась и замолчала ненадолго, но стало заметно, что беседа начала её тяготить. Вот напряглись мышцы и сухожилия, видно, как она внутренне сжалась в комок, готовясь к последнему прыжку в разговоре:
— Но его трусливый побег и то, что он даже не отвечает на твои телефонные звонки…. Я правильно поняла? — её тяжёлый взгляд нашёл мои глаза.
— Да, — шёпотом подтверждаю я очевидное.
— Вот это для меня неожиданность. Я не учла его страх перед возможной неверностью…, хотя могла. Его фокус, что он не тронул тебя до армии, должен был меня насторожить. Ан нет, я ошиблась. Вот так дочка, все ошибаются, — мама тяжело поднялась со стула (будто мы не беседы вели за чашкой чая, а вагон с углём разгрузили), похлопала меня по плечу и бросив короткое: «Я спать», оставила меня одну переваривать всё услышанное.
Этот разговор мне помог взглянуть на Игоря под другим углом. Не моими глазами наивной влюблённой девы, а глазами постороннего к тому же взрослого человека. Мама конечно не посторонний человек, но логика в её словах для меня была очевидной. Ведь я на веру воспринимала все его слова и поступки. А со стороны, оказывается, могло быть совсем другое объяснение его поведению, к моему огорчению гораздо более логичное объяснение.
Но как ни странно, любить или ненавидеть больше-меньше я не стала. Напротив, эта информация как будто была принята к сведению моей головой, но вместе с тем отложена на более дальние полки сознания. Видимо ожидание завтрашней процедуры давило и беспокоило меня гораздо сильнее, чем обман пусть даже от любимого человека. Он уже бросил меня самым гадким образом, поэтому чуть больше грязи в его копилку не изменило моего отношения к нему. Хотя сейчас я вообще никак не хотела относиться к этому парню. Единственное, что меня волновало — это завтрашний день, чем он обернётся для меня? Крахом или просто очередной ступенькой? Вот, что не давало мне покоя, оттеснив переживания относительно моего бывшего возлюбленного далеко на задний план.