Встала у окна и, потягивая мелкими глотками обжигающее крепкое питьё, заскользила взглядом по ставшим привычными для меня деревьям, уже полностью покрывшимися зелёным покрывалом из молодых листьев, по рассветному небу сложного серо-голубого цвета с оттенками розового. Из наших окон хорошо был виден закат, а вот встречать рассвет из дома возможности не было. Поэтому я довольствовалась лицезрением неба — рано утром небосвод ещё кажется хмурым, не обласканным солнечными лучами, но спустя короткое время появляющиеся солнечные лучи раскрашивают угрюмость и хмурость предрассветного часа розовым. А когда солнце в полной мере проявляется, то все тени исчезают без следа, оставляя незамутнённую небесную синеву. И глядя на кусочек природы, каким-то инородным чудом, сохранившимся в современном городском укладе, я могла отрешиться от собственных проблем. Сделать несколько глубоких вздохов, не ощущая себя зверем, загнанным в клетку обстоятельств. Только такие минуты созерцания чего-то воистину прекрасного, нерукотворного давали мне… надежду…. Не знаю на что именно, но возможно просто надежду на Жизнь?
— Доброе утро Жанна, ты сегодня ранняя пташка.
— Доброе утро мама.
— О, спасибо за завтрак. Горячий кофе и яичница — это то, что нужно мне с утра.
«Ну, хоть кто-то из нашей семьи доволен жизнью», проворчала про себя, но не осмелилась произнести это вслух. Лишние ссоры никому не нужны. Лиля тоже встала рано и присоединилась к маме завтракать.
— Жанна, ты уже поела? — досадую, что Лиля как всегда не может удержать язык за зубами.
— Я кофе пью, — киваю на большую чайную кружку в своих руках.
— Ого, а ты не размениваешься по пустякам, — Лиля, подразумевая несоответствие размеров тары под кофе, не может обойтись без колкости.
— Жанна, съешь хотя бы тост с джемом, если кушать не хочешь. Пить кофе на пустой желудок — никуда не годится. Так недолго и язву желудка заработать, — мы с Лилькой не можем без насмешек, а мама не может без нравоучений (такие узнаваемые семейные черты, после ослиного упрямства конечно).
— Как скажешь, мам. Но только со второй кружкой кофе, — ночная бессонница даёт о себе знать, и я чувствую, что начинаю клевать носом.
— Кто-то плохо спал, — прозорливые подростки в семье — это сущее наказание. Промолчав на эту Лилину реплику, я только закатила глаза, но затем вновь обратила взор на пейзаж за окном. Несмотря на то, что завтрак я приготовила легко и с удовольствием (хотелось чем-то занять руки), но участвовать в утренних семейных перепалках — я, пожалуй, пас. Мы с мамой сегодня выходили позже Лили, поэтому я неспешно сварила новую порцию крепкого кофе, также не спеша выпила его, заедая по совету мамы тостом и джемом. Но час икс все равно настал. Мы суетливо засобирались, нервно толкаясь в прихожей. Сегодняшний день не даётся легко нашей семье.
Честно говоря, ни поездка в такси (спасибо маме, она позаботилась), ни последующее нахождение в клинике, ни обратный путь домой — ничего не отложилось в моей голове. Я была в параллельной реальности, выполняла команды как робот, молча и беспрекословно. Ощущения были примерно такими же — я словно бездушная машина, не способная на чувства, но главное не испытывала отчаяние, безысходность и скорбь.
Лишь единственный раз очнулась от серой хмари, заполнившей мою голову, в кабинете доктора Элизы Абрамовны. Моя мать и доктор Элиза разговаривали на повышенных тонах, правильнее будет сказать — кричали друг на друга. Я недоуменно переводила взгляд с одной женщины на другую и в силу своего нестабильного эмоционального состояния никак не могла вникнуть в суть их спора. Лишь спустя несколько напряжённых минут, сосредоточившись достаточно сильно, смогла уловить суть: доктор была жёстко против прерывания беременности, моя мать же, наоборот, в ультимативной форме высказывалась в пользу этой процедуры. Наконец доктор заметила мой напряжённый взгляд на двух спорящих женщин и обратилась ко мне, беря меня за руку:
— Жанна ты не должна этого делать, последствия для тебя могут быть необратимы. Твоё психологическое состояние, судя по всему, далеко от идеального. Поэтому я настоятельно советую тебе отказаться от крайних мер.
— Жанна, — мама взяла меня за другую руку и потянула на себя переключая моё внимание, — детка, ты должна думать о будущем, если сейчас ты не примешь правильное решение вся твоя жизнь может оказаться на задворках. У тебя нет мужа, нет финансовой и социальной стабильности. А у меня ещё Лиля несовершеннолетняя помимо тебя, подумай о нас ней.