Водитель согласился без возражений и, услышав видимо слова Игоря о моих туфельках, заботливо включил обогрев. Я грела озябшие ноги и пыталась выстроить мысленно предстоящий разговор с Игорем. Выходило откровенно паршиво. Так как лично я уже ничего не хотела объяснять или доказывать. Да я страдаю, каждый Новый год — для меня пытка. Но не буду же я ему об этом сообщать — в самом деле. Зачем мне новые унижения? Я верю, что однажды придёт такой Новый год, который я встречу в кругу близких мне людей, даже если в данный момент это представляется невозможным. Но я верю. Верю, что однажды все наладится, просто нужно набраться терпения. Игоря ждать я и три года назад не собиралась, а сейчас и подавно. У меня чудесная работа, которая заменила мне всё. А главное я обожаю своего босса, которая не жалеет на своих сотрудников премиальные. Лицо невольно растянулось в улыбке (мысли о премиях всегда повышают настроение). Вот! Игорь хотел много зарабатывать и бросил меня. Что ж, я в выигрыше, так как тоже зарабатываю более чем достаточно. Всё что ни делается, всё к лучшему.
Задняя дверь машины распахнулась, впуская морозный воздух вместе с уличным шумом и отрывая меня от раздумий. Игорь сел рядом со мной, назвав водителю адрес, сразу нашёл мою ладошку и крепко сжал. Я жалобно пискнула.
— Прости, малышка, — мою пострадавшую конечность тут же обжёг горячий поцелуй с тыльной стороны ладони. Всю поездку мы не проронили ни слова, поэтому у меня была отличная возможность возвести внутренние барьеры. Я решительно настраивала своё тело отключиться от эротических фантазий и параллельно отдавала команду мозгам думать, а не раскисать от первого же поцелуя. Не уверена, что сработало.
Вышли мы у небольшого тихого ресторана, в этом месте мне бывать не приходилось. Игорь, не выпуская мою руку, уверенно направился внутрь.
Обстановка этого местечка оказалась по-домашнему уютной, никакого пафоса или вычурности, скорее с намёком на русские традиции. И меню оказалось в стиле русской кухни, много блюд в горшочках те же пельмени с разнообразными добавками вроде грибов или многообразие различных борщей, или, к примеру, всевозможные виды мяса, которые подаются на порционных чугунных сковородках. Мы сделали заказ, отказавшись от спиртного. Я предпочла горячительному — чёрный чай, а Игорь остановился на клюквенном морсе.
— Расскажи о себе Жанна, — нарушил тишину Игорь, — как ты живёшь, где? — Я вопросительно подняла брови, выходит он уже знает, что я съехала от матери.
— Да, я был у твоей мамы, — его лицо исказила гримаса. Видимо тот ещё приём получил от Светланы Борисовны, — но она отказалась дать твой новый адрес.
— Ну а как ты думал? Неужели надеялся, что всё будет легко и просто? Многое изменилось.
— Почему не стала со мной говорить с бабушкиного телефона? — Игорь действительно позвонил мне однажды с номера Валентины Вениаминовны. Я сбросила звонок, как только услышала его голос и тут же внесла номер в чёрный список. Но, не смотря ни на что, продолжала регулярно видеться с бабушкой Валей. Я дала ей свой домашний телефон на всякий случай, но звонила всегда сама. И мы встречались в ближайшей кофейне, распивая капучино и пробуя различную выпечку. Как ни странно, но я не смогла отказаться от общения с бабушкой Валей. Ведь она не виновата в том, что мои отношения с её внуком не заладились. Я старалась хотя бы пару раз в месяц уделять время этой милой женщине, ставшей мне близким человеком.
— По-моему ответ очевиден. После твоего отъезда я звонила тебе тысячу раз, отправила миллион сообщений и что в ответ — абонент не доступен. Хотя у меня был повод поважнее твоего «нам надо поговорить» — передразниваю последнюю фразу. А сама сжимаюсь внутри, чтобы не скатиться в позорную истерику прямо сейчас. Это наедине с собой я смелая и в мыслях могу выстраивать, какие угодно разговоры. Но на деле перед Игорем сохранять самообладание — оказалось практически невыполнимой задачей. Я стискиваю зубы и отдаю мысленный приказ держать оборону до последнего. Знать бы до чего последнего…?
— Что за повод был? Расскажи, — кто меня дёрнул распустить язык, даю себе подзатыльник. Конечно, сейчас прицепится к словам как клещ. И голос уже сделал диктаторский.
— Не о чем рассказывать, всё быльём поросло, — не сдерживаю нервный смешок, а руки нервно комкают белоснежную салфетку. Когда уже принесут этот несчастный заказ, я его съем и поеду к себе домой. Все эти душещипательные беседы не для меня.
— Жанна, не ёрничай, — простая фраза, но умудрившая сорвать все мои тормоза.
— Не ёрничай, говоришь? А по какому праву ты разговариваешь сейчас со мной так, словно ничего не произошло? Как будто мы старые знакомы, которые давно не виделись. Сейчас обменяемся последними новостями, похлопаем друг друга по плечам и разбежимся до следующей случайной встречи, — ну наконец-то его холеную физиономию перекосило.